Сижу в поезде, который едет из Киото в сторону Токио. За окном…
Загружаем изображение…
Сижу в поезде, который едет из Киото в сторону Токио. За окном идеальные дома, на вокзалах никто не спешит, всё как по нотам. И меня не отпускает одна мысль. Япония, наверное, единственная страна, где смерть и убийцы стали частью культурной матрицы. Самураи, их путь, харакири как высшая честь... Это же не просто история, это то, что до сих пор витает в воздухе.
Читала про синдзю. Это когда раньше влюбленные уходили из жизни вдвоем, потому что общество не давало им быть вместе. Это считалось не грехом, а почти поэзией. Или самураи, которые шли за своим господином в могилу из верности. Самоубийство здесь веками было не табу, а частью культурного кода. Способом сказать то, что словами не скажешь.
При всем этом в современной Японии ярко видно другую сторону медали. Артур, рассказывавший нам про Киото упоминал термин «голубой понедельник». Когда после выходных люди сходят с ума от мысли, что снова надо в этот вагон, в этот офис, в эту тишину, где нельзя быть собой.
Я всё пытаюсь понять этот парадокс. Страна, где людей ооооочень много, особенно в Токио. Но при этом каждый на своем острове. В метро тебя сжимают со всех сторон, но никто не смотрит в глаза. И улыбаются, когда внутри может быть ад.
Здесь человек не имеет права грузить других. Есть даже понятие мэйваку. Это значить «причинять неудобства». С детства учат: не плачь, не жалуйся, не выделяйся. И вот ты вырастаешь с мыслью, что поделиться болью - это обуза для окружающих. Попросить помощи стыдно, значит, ты слабый, потерял лицо. А психологи? Но как ты расскажешь им, если даже другу открыться нельзя?
И вот он главный узел. С одной стороны, в крови сидит древний кодекс: уйти красиво - это достойно. С другой - современная жизнь не оставляет выбора: ты должен быть удобным винтиком, молчаливым, терпеливым. И когда внутри накапливается столько, что уже не выдержать, - срабатывает тот самый культурный рефлекс. Только теперь это не ритуал с мечом под цветущей сакурой, а тихий номер в капсульной гостинице или поезд, который уходит по расписанию.
Перенаселение и тотальное одиночество. Романтика смерти и невозможность жить. Странная страна. Красивая, как гравюра, и холодная, как лезвие.
Читала про синдзю. Это когда раньше влюбленные уходили из жизни вдвоем, потому что общество не давало им быть вместе. Это считалось не грехом, а почти поэзией. Или самураи, которые шли за своим господином в могилу из верности. Самоубийство здесь веками было не табу, а частью культурного кода. Способом сказать то, что словами не скажешь.
При всем этом в современной Японии ярко видно другую сторону медали. Артур, рассказывавший нам про Киото упоминал термин «голубой понедельник». Когда после выходных люди сходят с ума от мысли, что снова надо в этот вагон, в этот офис, в эту тишину, где нельзя быть собой.
Я всё пытаюсь понять этот парадокс. Страна, где людей ооооочень много, особенно в Токио. Но при этом каждый на своем острове. В метро тебя сжимают со всех сторон, но никто не смотрит в глаза. И улыбаются, когда внутри может быть ад.
Здесь человек не имеет права грузить других. Есть даже понятие мэйваку. Это значить «причинять неудобства». С детства учат: не плачь, не жалуйся, не выделяйся. И вот ты вырастаешь с мыслью, что поделиться болью - это обуза для окружающих. Попросить помощи стыдно, значит, ты слабый, потерял лицо. А психологи? Но как ты расскажешь им, если даже другу открыться нельзя?
И вот он главный узел. С одной стороны, в крови сидит древний кодекс: уйти красиво - это достойно. С другой - современная жизнь не оставляет выбора: ты должен быть удобным винтиком, молчаливым, терпеливым. И когда внутри накапливается столько, что уже не выдержать, - срабатывает тот самый культурный рефлекс. Только теперь это не ритуал с мечом под цветущей сакурой, а тихий номер в капсульной гостинице или поезд, который уходит по расписанию.
Перенаселение и тотальное одиночество. Романтика смерти и невозможность жить. Странная страна. Красивая, как гравюра, и холодная, как лезвие.