научиться рассказать, тут очень здорово помогают дихотомические…

научиться рассказать, тут очень здорово помогают дихотомические вопросы: «Было это или это?», «Вы сегодня спокойные были, или был какой-то инцидент?», «Ты играл один? Ты в телефоне играл в это или в это?» Или: «Девочки отдельно, мальчики отдельно или перемешиваетесь?» Эти вопросы постепенно выведут восьми-девятилетнего ребенка на какую-то возможность диалога.

Если у вас по-прежнему есть традиция говорить перед сном о событиях прошедшего дня, важно ее не утерять, потому что все трудности и размыкания общения в пубертате почти всегда (и в консультировании это очень видно) имеют предысторию в предподростковом периоде. Материки уже тогда начали расходиться: материк-мама и материк-ребенок уже начали друг от друга отдаляться, но тогда еще у взрослых была огромная возможность построения мостков и налаживания транспорта с этих самых материков. Хотя реально им нужно разойтись, они перестают быть Пангеей.

🔹 Вспомните себя в этом возрасте

Всегда очень помогают собственные воспоминания об этом возрасте. Если вы сомневаетесь, то попробуйте вспомнить свой второй, третий, четвертый класс. Может быть, сохранились дневники, или посмотрите фотографии и вспомните лучше, поговорите с друзьями того времени. Вспомните свои состояния и свои мысли по отношению к родителям, ведь обычно это очень серьезные мысли и очень глубокие вопросы, гораздо более взрослые, чем мы помним на уровне формальной памяти.

Часто ребенок в восемь-девять лет имеет серьезнейшие философские и религиозные вопросы, которые он уже не обращает ко взрослым, потому что «взрослые всегда заняты». Это вопросы о смерти, о боли, о социальном неравенстве, о деньгах – почему у вас больше денег или меньше, а у других по-другому? Эти вопросы возникают, когда он первый раз сталкивается с тем, что умирать могут нестарые люди от внезапной болезни или в катастрофах.

У ребенка в этом возрасте может появиться первая очень глубокая философская мысль. Я слышала от взрослых, при работе с воспоминаниями: «Я в тот момент представляла себе черную дыру». Или: «Пытался решить проблему ленты Мебиуса». Или: «Представлял себе бесконечность». Или: «Решал проблемы, а есть ли перевоплощения. Или Высоцкий неправильно спел?» Делится ли ребенок с вами такими глубокими размышлениями? Разговариваете вы с ним на эти темы?

Нельзя его просто взять, потрясти и сказать: «Ну, давай, что ты думаешь о жизни, любви и смерти?» Так не бывает, это всплывает в разговоре постепенно.

Плюс, конечно, именно предпубертат – это возраст, оптимальный для передачи семейных историй в адаптированном, упрощенном виде. Ребенок еще слышит родителей, ему еще это очень интересно, и он еще не сформировал своего взгляда. Очень часто мы не рассказываем сложных вещей, думая, что ребенок совсем маленький, а потом оказывается, что уже поздно, потому что ребенок сам все узнал из других ов и с другой подачей.

Это могут быть не какие-то уж особые секреты, может быть, это просто какие-то истории приобретения или потери богатства, романтические истории без подробностей, примеры того, что папа был не отличником, а троечником. Или рассказы о том, что мама в детстве имела тоже не суперотличные показатели. Тут надо думать, когда лучше рассказывать, потому что, скажем, ребенок до семи лет живет в сказочном мире, и все истории им воспринимаются, но больше как сказки, как сюжеты мифов.

🔹 Слушайте ребенка так, как слушали бы своего знакомого

Очень важно, что ребенок предподросткового возраста особенную тягу имеет к родителю своего пола. Девочки, как ни странно, более открыты маме, мальчики более открыты папе.

Принципиально важно – хотя бы два раза в неделю найти по полчаса на нефункциональное общение с ребенком. Иногда хорошим выходом является какое-то занятие: скажем, в бассейн или на фехтование ребенок идет только с папой. Или в еженедельный поход на рынок идут только мальчики – это может быть любая вещь, не особенно высококультурная и высокобюджетная. Важно только, чтобы родители были с