Почему мы выбираем боль: как детские травмы управляют нашей любовью

Представьте ребёнка, который каждый вечер засыпает под крики родителей. Для него это не кошмар - это норма. Это фон, на котором растёт его психика. И вот этот ребёнок вырастает. Он клянётся себе: «У меня никогда не будет так». Но проходит время, и он обнаруживает себя в отношениях, где снова кричат, где снова боль, где снова нужно выживать.
Это не проклятие. Это нейробиология травмы.
Когда ребёнок растёт в атмосфере насилия - физического или эмоционального - его нервная система адаптируется. Адреналин, кортизол, постоянное напряжение становятся привычным биохимическим фоном. Психика учится: «Это и есть любовь. Это и есть близость».
Во взрослом возрасте, встречая спокойного, надёжного партнёра, такой человек испытывает не радость, а тревогу. «Слишком хорошо. Что-то не так. Где подвох?». Либо такой человек кажется неинтересным, каким-то «пресным».
Знакомая боль ощущается как безопасность, потому что она понятна. А непонятная стабильность - как угроза.
Но есть ещё один, более сложный механизм - попытка одержать реванш. Реванш, который невозможно выиграть.
Ребёнок, который был бессилен перед родительским насилием, вырастает с глубокой, часто неосознаваемой потребностью: «На этот раз я буду сильным. На этот раз я изменю сценарий. Я заставлю этого человека любить меня так, как не любили меня».
Он выбирает партнёра, похожего на холодного родителя, и начинает «спасать» его. Он думает: «Если я буду достаточно хорошим, достаточно терпеливым, достаточно любящим - он изменится. И тогда детская боль будет исцелена. Тогда я наконец получу ту любовь, которой был лишён». Безусловно, часто такой механизм срабатывает абсолютно на автомате, минуя критическое мышление, вообще проходит мимо головы, т.к. выбор партнера происходит на гормональных реакциях.
Взрослый человек не может переиграть своё детство. Партнёр не станет тем родителем, который вдруг даст то, чего не дал 20-30-40 лет назад. Но психика снова и снова бросается в эту попытку, потому что альтернатива - признать своё бессилие тогда, в детстве.
Исследования показывают: дети, выросшие в семьях с домашним насилием, во взрослом возрасте в 3–4 раза чаще оказываются в абъюзивных отношениях. Не потому что любят боль. Потому что их нервная система не знает другого способа быть в близости.
Если любовь в детстве сочеталась с болью, во взрослом возрасте человек склонен выбирать партнёров, эмоционально недоступных или склонных к зависимости. Так возникает созависимость - состояние, при котором собственные чувства подчиняются чужим потребностям.
Исследование ЮНИСЕФ показывает, что около 40% детей, которые были жертвами или свидетелями бытового насилия, не могут избежать его и в зрелом возрасте: они либо опять становятся его жертвами, либо сами его совершают. Почему? Потому что, живя в такой обстановке, они подсознательно считают насилие не преступлением, а способом решения семейных конфликтов. И поэтому оправдывают это сознательно. Помните эту фразу? «И нас били, и ничего: нормальными выросли».

Если ребёнок видит, что мама плачет, ей плохо, а мама не хочет его пугать и говорит: "Всё хорошо, не переживай, иди спать", для ребёнка плачущий человек становится нормой».
Эмоциональное насилие - крики, унижения, игнорирование - оставляют раны глубже физических. Физическую травму могут заметить в школе. Душевная остаётся невидимой.
Разорвать повторяющийся сценарий - это очень непростая задача, т.к. человек с детства учился одному: выживать в хаосе. И нормальной спокойной жизни во взаимном уважении и стабильности он просто не знает.
Тяга к «плохим» мальчикам и девочкам очень тяжело поддается анализу.