Когда муж лишился работы, я поддержала его: «Не переживай. Проживем…
Когда муж лишился работы, я поддержала его: «Не переживай. Проживем на то, что я зарабатываю». Но вечером на пороге появилась свекровь: «Раз содержишь сына, будешь и меня содержать!» Я им устроила им такое выселение, что соседи хватались за животы.
Ключ застрял в замочной скважине, будто нарочно, и мне пришлось приложить усилие, чтобы открыть дверь. День был тяжёлым, после новости об увольнении Сергея прошла всего неделя, а я уже чувствовала, как груз ответственности давит на плечи. Я вошла в прихожую, сбросила туфли и только хотела крикнуть: «Серёж, я дома!», как замерла.
Прямо передо мной, посреди нашей гостиной, стояла Нина Григорьевна, моя свекровь. В одной руке она сжимала огромную клетчатую сумку, явно переполненную, во второй — дорожную косметичку. На лице её играла торжествующая, победная улыбка, от которой у меня похолодело внутри.
— Здравствуй, Танечка, — проговорила она сладким, сиропным голосом. — Я приехала.
Я, растерянная, перевела взгляд с её сумок на её лицо, потом на Сергея, который сидел на диване, сгорбившись, и увлечённо изучал узор на ковре.
— Здравствуйте, Нина Григорьевна, — наконец выдавила я. — Приехали? Надолго?
— Совсем! — объявила она бодро, как будто сообщала о самой приятной новости в мире. И, не дожидаясь приглашения, прошаркала тапочками мимо меня вглубь квартиры, будто так и было заведено испокон веков.
Я медленно закрыла дверь, чувствуя, как по телу разливается странное, тягучее оцепенение. Прошла следом. Воздух в комнате стал густым и невыносимым.
— Серёж, что происходит? — тихо спросила я, глядя на мужа.
Он поднял на меня виноватые глаза и тут же опустил их.
— Мама… мама решила переехать к нам, — пробормотал он.
— Да не решила, а приняла единственно верное решение! — поправила его Нина Григорьевна, уже расхаживая по гостиной и оценивающим взглядом окидывая наши книжные полки и шторы. — Серёжа без работы, денег нет, а у меня пенсия — всего-ничего, двадцать тысяч. Одной не выжить. Вот я и подумала — будем жить вместе. В тесноте, да не в обиде! показать полностью
Ключ застрял в замочной скважине, будто нарочно, и мне пришлось приложить усилие, чтобы открыть дверь. День был тяжёлым, после новости об увольнении Сергея прошла всего неделя, а я уже чувствовала, как груз ответственности давит на плечи. Я вошла в прихожую, сбросила туфли и только хотела крикнуть: «Серёж, я дома!», как замерла.
Прямо передо мной, посреди нашей гостиной, стояла Нина Григорьевна, моя свекровь. В одной руке она сжимала огромную клетчатую сумку, явно переполненную, во второй — дорожную косметичку. На лице её играла торжествующая, победная улыбка, от которой у меня похолодело внутри.
— Здравствуй, Танечка, — проговорила она сладким, сиропным голосом. — Я приехала.
Я, растерянная, перевела взгляд с её сумок на её лицо, потом на Сергея, который сидел на диване, сгорбившись, и увлечённо изучал узор на ковре.
— Здравствуйте, Нина Григорьевна, — наконец выдавила я. — Приехали? Надолго?
— Совсем! — объявила она бодро, как будто сообщала о самой приятной новости в мире. И, не дожидаясь приглашения, прошаркала тапочками мимо меня вглубь квартиры, будто так и было заведено испокон веков.
Я медленно закрыла дверь, чувствуя, как по телу разливается странное, тягучее оцепенение. Прошла следом. Воздух в комнате стал густым и невыносимым.
— Серёж, что происходит? — тихо спросила я, глядя на мужа.
Он поднял на меня виноватые глаза и тут же опустил их.
— Мама… мама решила переехать к нам, — пробормотал он.
— Да не решила, а приняла единственно верное решение! — поправила его Нина Григорьевна, уже расхаживая по гостиной и оценивающим взглядом окидывая наши книжные полки и шторы. — Серёжа без работы, денег нет, а у меня пенсия — всего-ничего, двадцать тысяч. Одной не выжить. Вот я и подумала — будем жить вместе. В тесноте, да не в обиде! показать полностью
Просмотры: 42