Самый лучший Новый Год!

Первый рассказ цикла «Зимние рассказы». Следующий — в среду, 19:30.
Такого Нового года у меня ещё никогда не было. Я запомнил его на всю жизнь. Мне было шесть лет, и это была настоящая сказка — из тех, что остаются в душе навсегда, сколько бы зим потом ни прошло.
Всё началось как обычно. Тридцать первое декабря, дома пахнет хвоей и мандаринами, в большой комнате уже стоит наряженная ёлка, а под ней пока пусто — подарки принесёт Дед Мороз. Он приходит к нам каждый год. И Снегурочка с ним. Они играют с нами, водят хороводы, загадывают загадки, а потом раздают подарки. Взрослые пьют чай на кухне и делают вид, что всё это — просто так, само собой.
В этот раз всё шло как обычно. Но я чувствовал смутное беспокойство — возможно, даже лёгкую скуку. Дед Мороз был тот же, Снегурочка та же. Я их узнавал, хоть и не подавал виду. И вдруг я заметил: у Деда Мороза нет мешка. Совсем нет. Ни за спиной, ни в углу, ни у двери. Это было странно. В перерыве между играми я на цыпочках вышел в коридор, заглянул за вешалку, проверил даже под лестницей — мешка нигде не было.
— Ты что там ищешь? — спросила мама, заметив мои манёвры.
— Ничего, — быстро ответил я и вернулся к ребятам.
Мы продолжили играть. Дед Мороз устал, присел на стул и вытер платком лоб, а Снегурочка начала загадывать загадки — про снежинки, про ёлочку, про зиму. Я отвечал невпопад, потому что всё думал: где подарки? Неужели забыл? Разве так бывает?
И тут постучали в дверь. Громко, уверенно, три раза.
— Кто там? — Дед Мороз поднял голову. — У нас ещё гости? А ну зови! И им подарки найдутся. Айда встречать, детишки!
Мы гурьбой бросились в прихожую. Я бежал первым. Распахнул дверь — и замер.
На пороге стоял заяц. Огромный, выше меня на целую голову, белый, пушистый, с длинными ушами, которые чуть покачивались от сквозняка. От него пахло снегом и хвоей. В лапах он держал конверт.
— Вам письмо, — сказал заяц густым, немного глуховатым голосом. — От Лешего. Вернее сказать — Деду Морозу. Передайте, пожалуйста.
Я осторожно взял конверт. Он был плотный, с неровным сургучным оттиском в виде ёлочки. Заяц кивнул и исчез за дверью.
— Вот! Смотри, Дедушка Мороз! — кричал я громче всех, размахивая конвертом. — Тебе письмо! Зайка принёс!
Дед Мороз взял письмо, распечатал — и ахнул.
— Ох, голова моя склерозовая!
— Что случилось, Дедушка? — Снегурочка подошла ближе.
— Нужна помощь? — спросил кто-то из ребят.
— Да, случилось, — Дед Мороз покачал головой. — Пока шёл к вам, присел в лесу на пенёк отдохнуть. Мешок с плеча снял, поставил рядом. Так он там и стоит! Пишет мне Леший: пусть, мол, детишки сами в лес идут и забирают свои подарки. Хочет лично посмотреть на вас. Хорошие ли вы дети? Карту даже нарисовал, дорожку прочистил к своей полянке. Не заблудитесь. Ну, коль так — в добрый путь. А я дальше пойду, меня другие дети ждут.
Мы зашумели, засобирались. Куртки, шапки, варежки — всё надевалось впопыхах, пуговицы не слушались, шнурки путались, но через пять минут мы уже высыпали на улицу всей гурьбой. Машины стояли у подъезда, заведённые, тёплые. Мы поехали.
Ехали недолго — минут пять, не больше. Город кончился, потянулись тёмные деревья, и мама свернула на просёлочную дорогу. Машина мягко качнулась, остановилась.
— Кажется, тут, — сказала мама и припарковалась. — Берём фонари и идём в лес.
Другие родители тоже остановились, и мы все вместе вышли на улицу. Морозный воздух обжёг щёки, снег захрустел под ногами. Я первым включил фонарик и побежал вперёд, высматривая дорожку.
— Вот! Мама, смотри, я нашёл дорожку! Она!
И правда: от края дороги в лес уходила тропа, аккуратно расчищенная, ровная, с невысокими снежными бортиками по бокам. Она была узкая — на одного человека, — и мы пошли друг за другом, цепочкой, как маленький караван. Фонарики покачивались в руках, выхватывая из темноты стволы сосен, мохнатые лапы елей, снежные шапки на ветках. Где-то впереди ухала сова, снег поскрипывал под ногами, пар от дыхания вырывался клубами и таял в свете фонарей.