«У меня возникло ощущение, что он просто дразнит меня, на ходу выдумывая правила своей странной игры так, чтобы ему можно было смеяться, а мне — нет. Раздражение мое вспыхнуло с новой силой, и я все это ему выложил. Но он не рассердился и не обиделся. Он снова засмеялся, и смех этот привел меня в негодование. Я подумал, что он попросту надо мной издевается, и тут же решил, что сыт по горло подобного рода «полевыми исследованиями». Я встал и сказал, что хотел бы прямо сейчас отправиться в обратный путь к его дому, потому что мне нужно возвращаться в Лос-Анджелес. — Сядь! — приказал он. — Ты обидчив, как старая дама. Ты не уедешь сейчас, потому что мы еще не договорили. Я ненавидел его. Самодовольный, высокомерный тип! Он запел идиотскую мексиканскую песенку, имитируя манеру исполнения одного популярного певца. Он растягивал одни слоги и проглатывал другие, превращая песню в такую смешную пародию, что в конце концов я не выдержал и начал посмеиваться. — Видишь, ты смеешься над глупой песенкой, — сказал он. — А ведь тот, кто ее таким образом исполняет, равно как и те, кто платит деньги за то, чтобы послушать его, не смеются. Они считают, что это — очень серьезно.» - Путешествие в икстлан.
Когда эго сталкивается с тем, что его картину мира не воспринимают всерьёз, включается стандартный защитный механизм: гнев, ощущение несправедливости («надо мной издеваются») и желание хлопнуть дверью («уехать в Лос-Анджелес», спрятаться обратно в привычный, безопасный социум, где его статус учёного-антрополога уважают). Карлос в ярости называет дона Хуана «самодовольным, высокомерным типом». В действительности же это чистое зеркало: уязвлено именно высокомерие самого Карлоса, который считает свои мысли, эмоции и «полевые исследования» чем-то исключительно важным. Вместо того чтобы спорить или читать нотации, дон Хуан применяет классический приём сталкинга сбивает фиксацию внимания через гротеск и юмор. Пародия на сентиментальную песню мгновенно разрушает пафос момента и вытаскивает Карлоса из спазма обиды. На примере певца и слушателей дон Хуан показывает, как работает гипноз важности. Для тех, кто погружён в контекст (будь то поп-музыка, наука, карьера или личная суета возведённая в ранг исключительности), происходящее кажется предельно серьёзным и монументальным. Но стоит сделать один шаг в сторону и посмотреть на это глазами отрешённого свидетеля и вся эта напыщенная серьёзность оказывается просто «глупой песенкой», над которой можно лишь легко посмеяться. Дон Хуан подводит Карлоса к пониманию: пока человек смертельно серьёзен по отношению к своей персоне и своим обидам, он остаётся уязвимым, предсказуемым и слабым, тратя колоссальное количество энергии на защиту фантомного образа самого себя.
Когда эго сталкивается с тем, что его картину мира не воспринимают всерьёз, включается стандартный защитный механизм: гнев, ощущение несправедливости («надо мной издеваются») и желание хлопнуть дверью («уехать в Лос-Анджелес», спрятаться обратно в привычный, безопасный социум, где его статус учёного-антрополога уважают). Карлос в ярости называет дона Хуана «самодовольным, высокомерным типом». В действительности же это чистое зеркало: уязвлено именно высокомерие самого Карлоса, который считает свои мысли, эмоции и «полевые исследования» чем-то исключительно важным. Вместо того чтобы спорить или читать нотации, дон Хуан применяет классический приём сталкинга сбивает фиксацию внимания через гротеск и юмор. Пародия на сентиментальную песню мгновенно разрушает пафос момента и вытаскивает Карлоса из спазма обиды. На примере певца и слушателей дон Хуан показывает, как работает гипноз важности. Для тех, кто погружён в контекст (будь то поп-музыка, наука, карьера или личная суета возведённая в ранг исключительности), происходящее кажется предельно серьёзным и монументальным. Но стоит сделать один шаг в сторону и посмотреть на это глазами отрешённого свидетеля и вся эта напыщенная серьёзность оказывается просто «глупой песенкой», над которой можно лишь легко посмеяться. Дон Хуан подводит Карлоса к пониманию: пока человек смертельно серьёзен по отношению к своей персоне и своим обидам, он остаётся уязвимым, предсказуемым и слабым, тратя колоссальное количество энергии на защиту фантомного образа самого себя.
