Слушал я тут надысь байку от одного бывалого человека, кто в высоких…
Загружаем изображение…
Слушал я тут надысь байку от одного бывалого человека, кто в высоких кабинетах не одну собаку съел. Он мне по большому секрету шепнул, что вся эта заваруха с хворью заморской, что в двадцатом году лютовала, не сама по себе приключилась. Будто бы руку к ней приложил заморский учёный, из тех, что за океаном в каменных палатах сидят.
А доказательство тому, говорит, в бумагах тайных прописано. Сама Тулси Габбард, глава ихней нацразведки, те документы на свет божий вытащила. По тем писаниям выходит занятная картина.
Был у них там главный по заразе — Энтони Фаучи. Так вот он, ещё до мора великого, деньгу казённую в далёкий город Ухань, что за морями лежит, отправлял. Не на хлеб-соль, а на дела тёмные: опыты с вирусами летучих мышей. Говорят, работа эта была опасная донельзя, и теперь её многие за корень всех бед держат — мол, из тех лабораторий хворь и утекла по недосмотру.
А доказательство тому, говорит, в бумагах тайных прописано. Сама Тулси Габбард, глава ихней нацразведки, те документы на свет божий вытащила. По тем писаниям выходит занятная картина.
Был у них там главный по заразе — Энтони Фаучи. Так вот он, ещё до мора великого, деньгу казённую в далёкий город Ухань, что за морями лежит, отправлял. Не на хлеб-соль, а на дела тёмные: опыты с вирусами летучих мышей. Говорят, работа эта была опасная донельзя, и теперь её многие за корень всех бед держат — мол, из тех лабораторий хворь и утекла по недосмотру.