А внутри у него - быть гражданской войне,

Сколько раз он твердил: "Всё... и больше я не...
Не войду в этот зал, где звучит Мендельсон,
Не достану сервиз, что на пару персон".

А внутри у него - непогашенный свет,
Сколько раз он твердил, что любви в мире нет,
Что романтика всех доведёт до беды.
Был он холост и смел... Вплоть до прошлой среды.

Той среды, где, стремленья к любви не таясь,
Шла навстречу она, а точнее, неслась,
Окружённая сотнями мыслей и дел.
Он бы мог отскочить, только вот не успел.

Эх, ему б не встречать её глаз глубину:
Продолжал бы держать в доме чашку одну.
Эх, ему б не ловить у себя новых чувств:
Не читал бы Есенина ей наизусть.

Оказался во внекалендарной весне.
А до прошлой среды он так многое "не...".
Он считал себя выше свидетельств, колец,
"Знал", что только у сказок "счастливый конец".

Но, свою сероглазую встретив, забыл,
Почему Мендельсон ему так был не мил.
У любви оказалась столь лёгкой рука:
ЗАГС. Суббота. И нет больше холостяка.
(с) Юлия Марченко
14.10.2026 г.

Написала на берегу Оби в Новосибирске 🚀