Ирина Камаева. Мастерство психотерапии

Сегодня в восемь расскажу про усталость от зума у психологов.
https://www.youtube.com/watch?v=p6dG016kyGE

https://www.youtube.com/watch?v=iTZiccnFTKk

ТРИ ЛЕКЦИИ НА ЮТУБ НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ
Слушайте, дорогие мои коллеги, в процессе подготовки к курсу про организацию и проведение онлайн-групп я умудрилась начитаться теории размером с еще один курс. В программу это не влезет, и я хочу ее практической сделать, так что решила сделать серию видеолекций по теории и исследованиям нашей с вами онлайн-работы.
Сначала будет на ютубе, потом везде.

Вторник, среда и четверг, в 20.00, на моем канале - youtube.com/@IrinaKamaevaRu

ТЕМЫ

Вторник - что говорят наука и исследования про онлайн-терапию.

Среда - усталость от zoom, крутая тема оказалась.

Четверг - немного по теории групповой работы в онлайн.

ПОНЕДЕЛЬНИЧНЫЙ АНОНС C ВИДЕО

"Психологические группы онлайн" - irinakamaeva.ru/pg-online/
"Работа с высокофункциональным РАС" - https://irinakamaeva.ru/ras-2026/

Это видеоприглашение на две программы этой осени.
Первая программа — «Психологические группы онлайн: организация и методика ведения». Это курс о всём пути ведущего: от идеи собственной группы до её завершения.

Работа с группой, как мы понимаем, начинается задолго до первой встречи. Сначала нужно понять, для кого вы её создаёте, с какой трудностью будете работать и почему здесь подходит именно групповой формат. Затем — ясно описать группу, пригласить подходящих участников, провести предварительные собеседования и сформировать состав. А когда группа уже началась — создать общее рабочее пространство и замечать, что происходит между людьми и с группой в целом.

Мы поговорим о том, почему набор участников — не просто задача продвижения: иногда людям трудно откликнуться, потому что сам замысел группы ещё нуждается в уточнении. Разберём, как сформулировать профессиональное описание группы и как рассказать о ней будущим участникам. Обсудим критерии участия, предварительные собеседования и групповой договор.

Отдельное внимание уделим онлайн-процессу. Ведь участники находятся каждый в своём пространстве, ведущий видит меньше невербальных сигналов, а технические обстоятельства могут влиять на контакт. Как удерживать общее рабочее поле, не превращая группу в лекцию или череду индивидуальных консультаций? Как наблюдать одновременно за отдельным участником, отношениями между людьми, группой в целом и её отношениями с ведущим?

Поговорим и о ситуациях, к которым хочется быть подготовленным заранее: молчании, конфликтах, коалициях, нарушении договорённостей, сильных переживаниях и кризисах. Обсудим устойчивость ведущего, анализ групповых встреч и случаи, когда нужна супервизия.

К концу курса у вас будет не только больше представлений об онлайн-группах. Вы сможете прояснить замысел собственной группы, точнее описать её для себя и участников, продумать набор и собеседование, а также опираться на последовательную схему наблюдения за групповым процессом. И, возможно, вместо ощущения «я должен как-то справиться со всем этим экраном» появится более ясное понимание, на что именно смотреть и какие решения принимать.

Вторая программа — профессиональный блок курса «Психотерапевтическая работа с высокофункциональным РАС у взрослых». Здесь мы будем разбирать сложные терапевтические случаи и те моменты, когда привычные модели понимания и работы перестают помогать.

Что делать, когда терапевт чувствует пустоту, холод или собственную ненужность? Как понимать молчание, исчезновение клиента из терапии, трудности контакта или запрос на точную инструкцию? Как отличать аутистическое «отключение» от сопротивления, а отсутствие ожидаемого отклика — от намеренного унижения? Как работать с парами и семьями, где люди словно живут в разных реальностях и по-разному понимают близость, внимание и эмоциональную взаимность?

Мы поговорим о границах компетенций психолога и взаимодействии с психиатром, о переносе и контрпереносе, терапии пар, сексуальности и согласии, родительстве, маскинге и цене адаптации. Будем разбирать тупики терапии, моменты разрыва контакта и то, как можно возвращаться к работе, не обнуляя уже пройденный путь. В профессиональном блоке предусмотрен и видеоанализ — как способ внимательнее увидеть микроразрывы альянса и изменения в контакте.

В результате хочется, чтобы у вас стало больше опоры в сложной работе: более точные различения, более ясные клинические вопросы и способы проверять свои гипотезы. Не набор универсальных ответов на все случаи, а возможность лучше понимать, что именно происходит и какой следующий шаг может быть уместен.

Ирина Камаева.
irinakamaeva.ru

В тредс кто-то процитировал прямо с учебного семинара:

- Я тебя ненавижу.
- Мне ок с этим, ты за это мне платишь.

Даже представляю, какой приятный хохоток пошел по группе в этот момент. Потому что остроумно, "как он его сделал", приятное нарциссическое томление в тени ведущего, невротичными участниками немножко подприсваивается его дерзость и от этого они оживают, и т.п. Поэтому автору поста писать что-либо бесполезно. Он глух сейчас в своей преисполненности и нечувствителен в долгожданном слиянии с кем-то большим и клёвым.

Но это же полная хрень, товарищи, если представить себя на клиентском месте. Ты сидишь в большом возбуждении, рискуешь заявить о сложных чувствах, делаешь это перед группой людей. А в ответ ничего, кроме ухмылки про себя, любимого. И присоединение группы к ведущему добавляет факторов стресса в эту историю. Когда про происходящее с тобой - ничего, но все сгруппировались вокруг того харизматичного парня.

Есть еще вариация этой хрени:
- Я тебя ненавижу.
- слащаво все равно я продолжаю тебя любить.
- Я не разрушаюсь от этого..
- Мне ок в этом, я умею контейнировать.

Когда слышу последние два, вспоминаю анекдот. Молодой отец катит коляску и бормочет - "Женя, успокойся! Женя, не плачь!" Окружающие ему говорят - "Какой вы хороший папа, утешаете своего Женечку!" Он им отвечает - "Вы нас неправильно поняли, Женя - это я"

История со статьей в Psychotherapy Networker не доказывает, что статья написана как скрытая реклама программ. Но она показывает, почему даже очень хорошие профессиональные журналы следует читать внимательно, особенно когда их издатели одновременно работают на рынке обучения.

Научное - это не просто описанное, это проверенное, осуждаемое, корректируемое и так далее. Нашей профессии это тоже касается.

Камаева.
irinakamaeva.ru

возможность формирования целой системы взаимного продвижения.

Журнал сообщает, что прежние представления устарели. Эксперты объясняют, почему необходим новый подход. Образовательная платформа предлагает освоить соответствующие методы.

Читатель при этом получает не обязательно ложную информацию. Он получает определенным образом отобранную и организованную информацию.

Посмотрим, как это работает на примере Кернберга.

В статье цитируются его старые высказывания, после чего травма-ориентированные подходы представляются как преодоление прежней стигматизирующей модели.

Однако современная психотерапия пограничных расстройств не исчерпывается трудами Кернберга 1967 года. За прошедшие десятилетия развивались и его собственная теория, и терапия, сфокусированная на переносе (TFP), и терапия, основанная на ментализации (MBT), и DBT, и другие подходы. Вы это знаете и без меня.

Более того, объяснение пограничной патологии через нарушения привязанности, объектные отношения и ранний опыт само по себе вовсе не является принципиально новым. Эти вопросы десятилетиями обсуждаются внутри психодинамической традиции.

Получается интересная операция: для того чтобы представить одну концепцию современной, другую можно сначала поместить в ее исторически устаревшую версию.

Разумеется, автор вправе критиковать Кернберга. Но тогда хотелось бы сопоставления современных теорий, результатов исследований и терапевтических исходов, а не полемики с высказываниями шестидесятилетней давности.

Глядя на это, я поняла, что у меня сформировался более общий вопрос о рынке психотерапевтического образования.

Для научного исследования новизна означает получение знаний, уточняющих или опровергающих прежние представления. Для образовательного рынка новизна обладает еще и самостоятельной коммерческой ценностью.

Новый метод можно назвать, описать, оформить в авторскую модель, представить на конференции, превратить в серию семинаров, сертификационную программу и систему супервизий.

Сложное клиническое явление при этом желательно объяснить через достаточно ясную концепцию. Желательно также показать, почему прежних знаний для его понимания недостаточно.

Возникает риск, что вместо постепенного накопления научного знания мы будем наблюдать череду «революционных» переописаний давно известных клинических проблем. Да, честно говоря, так ведь и происходит.

Один подход объясняет происходящее через объектные отношения, другой через травму привязанности, третий через дисрегуляцию нервной системы, четвертый через внутренние части личности.

Каждая модель может содержать полезные идеи и эффективные техники. Но наличие нового языка описания еще не доказывает существования нового психического механизма. А способность красиво объяснить клинический случай не равнозначна подтверждению теории.

Еще одна опасность: постепенное исчезновение различий между научным знанием, клинической гипотезой, мнением известного специалиста и рекламным обещанием образовательной программы.

У новой концепции появляется узнаваемое имя, привлекательное название, профессиональное сообщество, публикации, конференции, учебные программы. И со временем сама известность подхода начинает восприниматься как свидетельство его научной состоятельности. Я вот сейчас буквально пишу этот текст, и мне захотелось проверить две очень быстро распространяющиеся модели работы - а нет ли там этого эффекта?

Но популярность метода, коммерческий успех обучения и качество доказательств его эффективности — три разные вещи.

Поэтому, читая профессиональные публикации, мне кажется, что теперь нужно не только смотреть на то, о чем рассказывается, но и прояснять несколько моментов. Кто представляет эту концепцию? На какие исследования он опирается? С какими конкурирующими объяснениями сравнивает свою модель? Что действительно нового она добавляет? И, наконец, кто получает доход от ее распространения?_____

КАК РЫНОК ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПРОИЗВОДИТ НОВЫЕ НАУЧНЫЕ ИСТИНЫ. ИЛИ НЕТ.

Как вы понимаете, в сфере моих интересов всегда есть вопрос о том, каким образом в психотерапии появляются новые концепции, как они приобретают популярность и почему некоторые прежние теории вдруг объявляются устаревшими. Разумеется, развитие науки предполагает пересмотр существующих представлений. Но всегда ли популярность новой концепции означает, что она лучше объясняет клинические явления и убедительнее подтверждена исследованиями?

Вчера тут упомянула статью, которая оказалась очень хорошим примером для обсуждения этой темы.

В июльско-августовском номере Psychotherapy Networker за 2026 год вышла публикация Криса Лайфорда «Borderline Personality Disorder, Revisited: Why Everything You've Heard about BPD is Probably Wrong». Название довольно вызывающее: «Пограничное расстройство личности: пересмотр. Почему почти всё, что вы слышали о ПРЛ, вероятно, неверно».

Автор начинает с Отто Кернберга, приводит его высказывания 1967 и 1992 годов о пациентах с пограничной патологией и фактически предлагает читателю увидеть, насколько устаревшим стало традиционное психоаналитическое понимание этих пациентов.

Взамен предлагаются современные, преимущественно травма-ориентированные представления. В статье выступают Брюс Перри, Джанина Фишер и Эбони Уэбб.

Перри говорит о реляционной травме, нарушении регуляции и повышенной чувствительности к близости. Фишер предлагает рассматривать пограничную симптоматику прежде всего как последствия травмы привязанности и рассказывает о своем методе Trauma-Informed Stabilization Treatment (TIST). Уэбб представляет интеграцию диалектической поведенческой терапии с нейронаукой, сенсомоторной психотерапией и теорией травмы — embodied DBT.

В статье много интересного. Исследования стигматизации пациентов с ПРЛ действительно заслуживают внимания. Травматический опыт важен для понимания многих клинических случаев. Дифференциальная диагностика ПРЛ, комплексного ПТСР и аутизма у взрослых остается сложной профессиональной задачей. К тому же, у Фишер я училась, и именно травме, но объяснять все травмой не готова.

Но мой параноидно-расследовательский ум повел меня разбираться, что меня так напрягает в тексте статьи.

И я стала смотреть - кто написал статью, кому принадлежит журнал и как связаны между собой специалисты, представляющие эти новые концепции?

Автор статьи Крис Лайфорд — старший редактор Psychotherapy Networker, журналист. В официальной биографии указана его прежняя работа в The Atlantic Post и The Washington Post. Клиническая или исследовательская квалификация в области психотерапии там не заявлена. Признаться, этот аспект меня потряс. Слишком профессиональная и внутренняя тема для журналиста.

Сам Psychotherapy Networker с 2015 года входит в структуру PESI - крупной американской организации, занимающейся профессиональным образованием психологов и психотерапевтов.

А дальше обнаруживается особенно любопытная подробность, которую я знала, и это-то меня и напрягло.

Джанина Фишер и Эбони Уэбб являются преподавателями PESI. На официальных страницах обеих представлены многочисленные образовательные программы, а в разделах раскрытия финансовых отношений указано, что они получают гонорары за выступления и роялти за записи от этой организации. У Фишер среди источников вознаграждений назван также Psychotherapy Networker.

Брюс Перри тоже сотрудничает с этой образовательной площадкой, хотя аналогичных финансовых отношений обнаруженные сведения не подтверждают.

Я хочу подчеркнуть: само по себе это совершенно нормально. Профессионалы вправе разрабатывать методы, преподавать, издавать книги и получать вознаграждение за свою работу. Наличие коммерческих интересов не делает теорию ошибочной.

Проблема не в этом.

Когда образовательная организация одновременно владеет профессиональным журналом, публикует материалы о современных направлениях психотерапии и продает обучение у представителей этих направлений, возникает _____