Два предыдущих просмотра «Скорой помощи» я практически не замечала Кэри Уивер, хотя она одна из долгожительниц сериала. Она проходит через огромное количество сезонов и событий, но у меня оставалась где-то на заднем плане.

Единственное, что мне действительно было интересно в её линии раньше, — это то, что она «стала лесбиянкой». Причём именно так я это и воспринимала: как отдельную сюжетную линию про то, что взрослая женщина неожиданно для себя обнаружила влечение к женщинам.

И сейчас оказалось, что она гораздо интереснее, чем я думала.
Она не просто грымза с костылём. Кстати, Кэри была одним из заметных врачей с инвалидностью ещё задолго до доктора Хауса. Она приходит в сериал с костылём, становится очень успешным руководителем, делает карьеру, принимает сложные решения.

За её жёсткостью вообще много всего. Она сильная, амбициозная, привыкшая контролировать ситуацию — но при этом с дружбой и личными отношениями у неё всё намного сложнее.

И примерно в сорок лет она действительно открывает для себя совершенно новую сторону собственной жизни. Она влюбляется в женщину, постепенно понимает свои чувства и в итоге признаёт себя лесбиянкой.
Но теперь я понимаю, что даже эта история для меня далеко не самая интересная.

Гораздо сильнее меня зацепила её история материнства.
Кэри и Синди живут вместе и хотят ребёнка. После неудачной попытки Кэри самой выносить беременность Синди рожает Генри. Они становятся родителями. А потом Синди умирает — и начинается борьба за опеку.

И вот здесь меня бесит уже не сюжет сериала, а то, что система работает именно так.. Кровное родство и официально оформленные отношения могут автоматически иметь больший вес, чем настоящая семья.

У Синди есть большая семья, кровные родственники. И из-за этого у них оказываются права на ребёнка, тогда как Кэри, которая была его матерью и фактически его родителем, вынуждена доказывать своё право оставаться рядом с собственным ребёнком.

Меня возмущает сама идея, что наличие общей крови автоматически делает человека более близким ребёнку. Или что штамп, свидетельство и юридический статус могут вдруг оказаться важнее реальных отношений между людьми.

Для меня Кэри — мать не меньше.

Они были родителями. Кэри была частью этой семьи. И то, что она не связана с Генри кровью и её отношения с Синди не были оформлены так, как того требует закон, не делает эту семью менее настоящей.

Я бы отдала ребёнка Кэри.

И, наверное, именно поэтому только сейчас я наконец начала её замечать. За той самой «грымзой» оказалась женщина с очень сложной жизнью: инвалидность, невероятная карьера, позднее открытие собственной ориентации, любовь, материнство — и необходимость бороться за своё право быть матерью.

Два просмотра я её практически пропустила. А теперь понимаю, что Кэри Уивер — одна из фундаментальных героинь «Скорой помощи». Она железная, нетеплая, но искорки ее человечности и сочувствия западают прямо в душу.
Очень здорово , что сериал поднимает такие темы. И да... Ребенка оставили с матерью)