Вечерние мысли

Бывает такое состояние. Не депрессия, не тоска. Обычный вечер. Сидишь на кухне, пьешь чай, за окном темно, и вдруг в голову приходит мысль, которая вроде бы ничем не спровоцирована: а какой вообще смысл в моей жизни?

Нас ведь как воспитывали? Особенно тех, кому 40 плюс. Со школьной скамьи в голову вбивали: ты должен оставить след. Внести вклад. Пусть не в мировую историю, но хотя бы в историю своего города, своей компании, своей отрасли. Что-то масштабное, что останется после тебя.

И вот сидишь ты с этим чаем и понимаешь: а следа-то нет. По факту — пустота. Да, тебя знают. На работе уважают, здороваются на улице соседи. У тебя есть родственники — братья, сестры, племянники. Они тебя любят. Но ведь это всё... какая-то мишура. Суета. Сегодня она есть, а завтра? Работу можно сменить, с соседями перестать общаться. Родственники — это прекрасно, но у них своя жизнь, свои дети, свои заботы.

И тогда мозг подкидывает самую страшную картинку. Кто придет на мою могилу? Не на похороны, где будут по обязанности, а через три года. Через пять лет. Поставят ли нормальный памятник, или это будет заросший холмик, на который годами не ступала нога человека?

И эта холодная дорожка мыслей всегда выводит к одному и тому же перекрестку. У меня нет семьи. Нет детей.

И именно в такие моменты — не от одиночества пятничного вечера, а вот от этой экзистенциальной пустоты — дико хочется, чтобы они были. Чтобы был кто-то, для кого твой след — это не строчка в трудовой книжке, а вот он, бегает по квартире или звонит по воскресеньям.

Но потом включается холодный душ. 40 плюс.

И дело тут не в том, что ты старый. В сорок лет мужчины еще ого-го, горы могут свернуть. Дело в другом. В математике времени.

Если сейчас, вот прямо завтра, всё сложится волшебным образом: я встречу женщину, мы поженимся, у нас родится ребенок... Мне будет глубоко за пятьдесят, когда он пойдет в первый класс. Я буду древним стариком на его выпускном. Мне будет под семьдесят, когда у меня появятся внуки.

Смогу ли я с ними играть? Хватит ли мне здоровья таскать их на плечах? Не стану ли я для них просто дряхлым дедушкой, который вечно сидит в кресле и просит сделать потише музыку?

Хочется оставить след, но понимаешь, что для создания этого следа — новой жизни — у тебя уже почти не осталось времени на разбег. И от этого осознания чай почему-то становится совсем не вкусным...