Сравнительно недавно Гильдия сценаристов выходила на митинги против…

Сравнительно недавно Гильдия сценаристов выходила на митинги против искусственного интеллекта, обвиняя его в краже рабочих мест. Но где все эти талантливые сценарии, написанные без нейросетей? Киностудии вновь занимаются «переизданием изданного». Лично у меня нет запроса на новые смелые идеи — хочется увидеть просто «хорошее кино». Когда-то, когда ещё были VHS-кассеты, мы складывали обложки в папку, чтобы было проще вспомнить, что есть в коллекции. Так вот, там был раздел «Хорошее кино» — потому что это была и не просто комедия, и не просто боевик или триллер. Это было действительно человеческое хорошее кино. Я думаю, таких как я много: тех, кто не ожидает многомиллиардных блокбастеров. Мы хотим просто хороший сценарий. Так почему сегодня в папку «хорошее кино» за год можно положить не больше одного фильма, а то и ноль? Что это: дефицит тем и идей или попытка «перевести» классику на язык зумеров? А если перевод, то зачем? Как говорят, главная задача учителя — научить ребёнка думать и искать информацию, а не разжевать всё и положить в рот. Думает ИИ, ищет информацию ИИ — может быть, способность чувствовать тоже теперь передана технологиям.

Новая экранизация «Грозового перевала» Эмеральд Феннелл — идеальная иллюстрация этой проблемы. Режиссёр заявляет, что снимает «версию своего 14-летнего я»: как поняла — так и рассказала. На экране не суровая готика Бронте, а подростковая фантазия с оттенками гормональной жестокости.

Гламур против страдания

Главный вопрос возникает к героям. Хитклифф в исполнении Джейкоба Элорди — бойфренд с голливудским прищуром, который он не меняет на протяжении всей картины. Критики называют его образ «дарсифицированным»: он красиво хмурит брови под дождём — и, кажется, на этом всё. Пассивный объект желания, а не человек, чья душа выжжена местью. В нём нет ни ярости, ни социального отчаяния, которые и делали Хитклиффа Хитклиффом.

Кэтрин в исполнении Марго Робби, кажется, забыла сменить образ Барби. В этой версии она — скучающая аристократка, чьи муки сведены к физиологии и капризам. Феннелл заменила палитру чувств Бронте на эстетику секса и жестокости: вместо мистической связи двух душ — утрированные костюмы и сцены, призванные шокировать. Создатели, судя по всему, решили, что современному зрителю понятно только это.

Куда исчезла молитва Хитклиффа?

Самое болезненное для тех, кто любит классику, — потеря эмоциональных пиков. В версии 1992 года, когда Кэтрин умирает, Хитклифф в исполнении Рэйфа Файнса произносит свой великий монолог: «I pray one prayer — I repeat it till my tongue stiffens...» Это был крик раненого зверя, молитва о боли, от которой невозможно отказаться, потому что она единственное, что ещё связывает его с любимой. Взгляд, обращённый внутрь. Напряжение, когда сводит горло. В том фильме была химия, страсть и смыслы, которые проносились сквозь самое сердце.

В версии 2026 года этот монолог практически невозможно заметить. Он стал просто словами, лишёнными магии и присутствия. Вместо разрывающей душу речи — монтаж детских воспоминаний. Смысл подменяется визуальным аттракционом: стены, имитирующие человеческую кожу, пиявки, сползающие по обоям. Всё это должно шокировать, но не заставляет сопереживать.

Итог: приобщение или уничтожение?

Феннелл создала фильм для поколения, всегда находящегося онлайн: история обрезана до первой половины книги, чтобы укладываться в клиповое мышление. Но стоит ли так «приближать» классику, если в процессе мы её полностью выхолащиваем?

Хитклифф и Кэтрин образца 1992 года были раной, которая болела и заставляла чувствовать. Версия 2026-го — яркая картинка. Визуальный продукт, который хорошо продаётся, но оставляет думающего и чувствующего зрителя с ощущением пустоты.

Впрочем, у этого фильма есть один неоспоримый результат: после его выхода продажи оригинальной книги выросли на 469%. Зрители возможно захотели узнать, о чём же на самом деле так страстно и жестоко писала Эмили Бронте.

#грозовойперевал #маргоробби #кино