От Тьюринга к Архитектуре смыслов: как родилась концепция?
Если прошлый пост был картой моих интеллектуальных блужданий, то сегодня мы поговорим о моменте, когда осколки мозаики наконец начали складываться в единую структуру. О точке сборки.
Всё началось с большого, как у нас говорили, «кафедрального» гранта в СПбГУ, в реализацию которого была включена практически вся наша кафедра политического управления. Проект назывался «Политическая онтология цифровизации: исследование институциональных оснований цифровых форматов государственной управляемости». Мы препарировали цифру, пытались нащупать новые контуры власти и контроля.
Именно в этот период я перечитал знаменитую статью Алана Тьюринга «Может ли машина мыслить?». Но пока мир спорил о тестах Тьюринга и алгоритмах, меня зацепил совершенно другой, побочный вопрос.
Хорошо, допустим, машина может вычислять, моделировать и даже «мыслить» в рамках логических операций. Но может ли она обладать смыслом? Может ли внутри нее существовать фундаментальная ценность, вокруг которой она сама — автономно — будет выстраивать свою рациональную деятельность?
Этот внутренний спор с Тьюрингом привел меня к рождению базового концепта — рационально-смысловой системы.
Но как только это понятие появилось на бумаге, стало понятно: оно уже переросло границы простого разговора о роботах и компьютерах. Перед со мной возникла полноценная, масштабная абстракция. Оказалось, что через призму рационально-смысловой системы как минимум можно описать:
• отдельного человека с его внутренним космосом;
• малую группу или профессиональное сообщество;
• целые народы и огромные нации, объединенные общим кодом;
• и — возможно, в будущем — технику, когда её искусственный интеллект наконец дорастет до этого уровня.
В чем же суть этого понятия? В её архитектуре. В том, что любая такая система, независимо от масштаба, обязана иметь два фундаментальных блока:
1. Рациональный блок. Он отвечает за логику, расчеты, сбор информации, адаптацию к среде и жесткие прагматичные решения.
2. Смысловой блок. Это ядро ценностей. Это то, ради чего система вообще существует. То, что задает вектор её рациональности, не позволяя ей превратиться в бессмысленный, хоть и эффективный механизм.
Человек уникален тем, что он может сам определять, где для него слепой объект природы, а где — носитель высшего смысла. Машина пока так делать не умеет. Но архитектура, которую мы заложили в теорию, позволяет проектировать такие системы интеллектуально.
Уважаемые читатели и подписчики! Есть ли у Вас в голове примеры, где голый расчет заходил в тупик просто потому, что терялась глобальная цель? Сталкивались ли вы с проектами или компаниями, которые были выстроены безупречно, но мгновенно рушились, как только лишались внутренних ценностей? Напишите в комментариях.
Если прошлый пост был картой моих интеллектуальных блужданий, то сегодня мы поговорим о моменте, когда осколки мозаики наконец начали складываться в единую структуру. О точке сборки.
Всё началось с большого, как у нас говорили, «кафедрального» гранта в СПбГУ, в реализацию которого была включена практически вся наша кафедра политического управления. Проект назывался «Политическая онтология цифровизации: исследование институциональных оснований цифровых форматов государственной управляемости». Мы препарировали цифру, пытались нащупать новые контуры власти и контроля.
Именно в этот период я перечитал знаменитую статью Алана Тьюринга «Может ли машина мыслить?». Но пока мир спорил о тестах Тьюринга и алгоритмах, меня зацепил совершенно другой, побочный вопрос.
Хорошо, допустим, машина может вычислять, моделировать и даже «мыслить» в рамках логических операций. Но может ли она обладать смыслом? Может ли внутри нее существовать фундаментальная ценность, вокруг которой она сама — автономно — будет выстраивать свою рациональную деятельность?
Этот внутренний спор с Тьюрингом привел меня к рождению базового концепта — рационально-смысловой системы.
Но как только это понятие появилось на бумаге, стало понятно: оно уже переросло границы простого разговора о роботах и компьютерах. Перед со мной возникла полноценная, масштабная абстракция. Оказалось, что через призму рационально-смысловой системы как минимум можно описать:
• отдельного человека с его внутренним космосом;
• малую группу или профессиональное сообщество;
• целые народы и огромные нации, объединенные общим кодом;
• и — возможно, в будущем — технику, когда её искусственный интеллект наконец дорастет до этого уровня.
В чем же суть этого понятия? В её архитектуре. В том, что любая такая система, независимо от масштаба, обязана иметь два фундаментальных блока:
1. Рациональный блок. Он отвечает за логику, расчеты, сбор информации, адаптацию к среде и жесткие прагматичные решения.
2. Смысловой блок. Это ядро ценностей. Это то, ради чего система вообще существует. То, что задает вектор её рациональности, не позволяя ей превратиться в бессмысленный, хоть и эффективный механизм.
Человек уникален тем, что он может сам определять, где для него слепой объект природы, а где — носитель высшего смысла. Машина пока так делать не умеет. Но архитектура, которую мы заложили в теорию, позволяет проектировать такие системы интеллектуально.
Уважаемые читатели и подписчики! Есть ли у Вас в голове примеры, где голый расчет заходил в тупик просто потому, что терялась глобальная цель? Сталкивались ли вы с проектами или компаниями, которые были выстроены безупречно, но мгновенно рушились, как только лишались внутренних ценностей? Напишите в комментариях.
Просмотры: 2