Они сидели на кухне в три часа ночи. Ты, Артём, и Макс. Пустая бутылка виски. Говорили о всякой ерунде. А потом Макс замолчал. Посмотрел на тебя так, будто видел впервые.

— Слушай, Тём, — голос Макса сел. — А ты помнишь тот день? Ну, когда мы на речку ездили. В две тысячи шестнадцатом.

Артём напрягся. Помнил. Тот день, когда они чуть не утонули. Когда Макс вытащил Артёма за шиворот из течения, а сам еле откашлялся.

— Помню, — сказал Артём. — Ты меня тогда спас, Макс.

Макс усмехнулся. Криво. И по спине Артёма пробежал тот самый холод.

— Нет, Тём, — сказал Макс. — Это ты меня спас. Я захлебнулся. Ушёл под воду. А ты вытащил меня на берег и делал мне искусственное дыхание. Пятнадцать минут. Я очухался уже в скорой.

Артём смотрел на Макса, и в груди что-то оборвалось. Потому что Артём помнил всё иначе. Артём помнил, как Макс вытаскивал его. Как он сам кашлял водой, лёжа на берегу. Как Макс сидел рядом мокрый и бледный.

— Ты гонишь, Макс, — сказал Артём. — Я же помню.

Макс не сводил с Артёма глаз. В глазах Макса не было злобы. Только ледяная, пустая тишина.

— Я тоже помню, Тём, — сказал Макс. — И я всю ночь лежал на том берегу, пока ты уехал со скорой. Я не дышал. Я смотрел на небо и не дышал. А потом просто встал и пошёл домой. Через три дня ты позвонил мне — и я ответил.

Артём хотел засмеяться. Сказать, что Макс перебрал. Но вместо этого Артём посмотрел на руки Макса. Артём вдруг понял, что не видел, чтобы Макс пил. Бутылка стояла полная. А Макс держал стакан с водой, и вода в нём не колыхалась, хотя рука Макса дрожала.

— А что было на том берегу? — спросил Артём шёпотом.

Макс улыбнулся той улыбкой, от которой у Артёма волосы встали дыбом.

— Там было холодно, Тём, — сказал Макс. — И там я понял одну вещь.

Макс наклонился ближе. Артём чувствовал дыхание Макса. Оно было ледяным. Совсем ледяным, будто из открытой морозилки.

— Тот, кто приехал к тебе через три дня, — это был не я, Тём.

Макс поставил стакан на стол. И стакан треснул. Просто так. От пальцев Макса.

— А я всё ещё там лежу, — добавил Макс тихо. — На берегу. И жду, когда ты, Тём, вспомнишь, что меня там оставил.

Артём сглотнул. В горле пересохло. А Макс встал и пошёл к выходу, оставляя на линолеуме мокрые следы. Хотя на улице была сушь и жара под сорок.

Дверь за Максом закрылась. Артём остался один с треснутым стаканом и мыслью, которая холодила изнутри сильнее любого ветра.

Они никогда не ездили на ту речку в шестнадцатом. Артём и Макс вообще не были знакомы до девятнадцатого.

Но Артём помнил, как тонул. И как кто-то держал его за руку там, под водой. Холодной рукой. Рукой Макса.