Она умерла ровно в полночь. Врачи сказали — сердце. Но я знал правду: она ушла из-за меня.
С тех пор каждую ночь в 3:15 я слышу её шаги. Босые, шаркающие по паркету. Я не встаю, не открываю глаза. Молюсь, чтобы она прошла мимо.
Прошлой ночью шаги остановились у моей кровати.
Я чувствовал, как она смотрит. Запах тления заполнил комнату. Я сжал зубы, готовясь к худшему. Но вместо крика или прикосновения услышал тихий, утробный шепот:
— Ты всё ещё спишь на моей половине…
Я хотел ответить, но не смог. Потому что мой рот был зашит той самой ниткой, которую я купил для её похорон. Я медленно поднял руку к лицу — и нащупал мокрые стежки.
Она здесь. И она не одна.
Она зовёт меня.
За окном хрипло запел петух. Но было 3:15 ночи. И это был не петух.
С тех пор каждую ночь в 3:15 я слышу её шаги. Босые, шаркающие по паркету. Я не встаю, не открываю глаза. Молюсь, чтобы она прошла мимо.
Прошлой ночью шаги остановились у моей кровати.
Я чувствовал, как она смотрит. Запах тления заполнил комнату. Я сжал зубы, готовясь к худшему. Но вместо крика или прикосновения услышал тихий, утробный шепот:
— Ты всё ещё спишь на моей половине…
Я хотел ответить, но не смог. Потому что мой рот был зашит той самой ниткой, которую я купил для её похорон. Я медленно поднял руку к лицу — и нащупал мокрые стежки.
Она здесь. И она не одна.
Она зовёт меня.
За окном хрипло запел петух. Но было 3:15 ночи. И это был не петух.
Просмотры: 72