Есть вещи, которые известны нам с рождения. Это знание о том, как нас…
Есть вещи, которые известны нам с рождения. Это знание о том, как нас нужно любить и прикасаться, как с нами говорить и какими словами. Мы безошибочно узнаём этот опыт, когда встречаемся с ним, и горюем, когда оказываемся его лишены. Тогда мы привыкаем жить с приглушенными чувствами. Не смирившись внутренне, пытаемся приспособиться и приходим к убеждению, что выбора нет и иначе нельзя. Но смутная память о едва уловимом и утраченном остаётся, и это больнее всего.
"Так привыкает цветок, переставленный с подоконника, где было и солнце, и прирученный сквознячок, и голубая лейка со сладкой отстоявшейся водой, в какой-то дальний угол, не настолько темный, чтобы можно было позволить себе умереть, но мучительно невозможный по сравнению с прежним обжитым раем. И самым немилосердным было то, что память об этом рае не засыпала, как все остальное, а наоборот — росла и наливалась сочной болезненной силой..." — проникновенно пишет об этом Марина Степнова в романе "Женщины Лазаря".
Вот почему встреча с этой темой так жалит, порой — до слёз, которых от себя даже не ожидаешь. Они прорываются не во время целенаправленной работы с травмой, а в тот момент, когда что-то напоминает вдруг о положенном нам по праву рождения. Болит сама чувственная память о потерянном рае — то место, которое должно было быть окутано теплом, даже если мы давно научились не замечать, насколько там стало холодно и пусто.
Эта боль напоминает каждому из нас о том, каково это — быть согретым, ведь только в тепле могут прорасти давно забытые семена живых человеческих чувств.
"Так привыкает цветок, переставленный с подоконника, где было и солнце, и прирученный сквознячок, и голубая лейка со сладкой отстоявшейся водой, в какой-то дальний угол, не настолько темный, чтобы можно было позволить себе умереть, но мучительно невозможный по сравнению с прежним обжитым раем. И самым немилосердным было то, что память об этом рае не засыпала, как все остальное, а наоборот — росла и наливалась сочной болезненной силой..." — проникновенно пишет об этом Марина Степнова в романе "Женщины Лазаря".
Вот почему встреча с этой темой так жалит, порой — до слёз, которых от себя даже не ожидаешь. Они прорываются не во время целенаправленной работы с травмой, а в тот момент, когда что-то напоминает вдруг о положенном нам по праву рождения. Болит сама чувственная память о потерянном рае — то место, которое должно было быть окутано теплом, даже если мы давно научились не замечать, насколько там стало холодно и пусто.
Эта боль напоминает каждому из нас о том, каково это — быть согретым, ведь только в тепле могут прорасти давно забытые семена живых человеческих чувств.