Мы сидели всемером на пустующей стройке.

Три проститутки, внезапно ставшие подругами, трое нас — строителей, бывших в тот момент друзьями, — и лакей девчонок. Объект вели мы.

Мы сидели в башне, жгли костры и разговаривали.

Башня была многоэтажной. Две девушки и лакей расположились внизу, внутри неё, на круговых ступенях. Мы сидели тремя этажами выше, у окна: я, моя хорошая подруга и двое моих друзей — Борис и Олег.

Говорили о её сломанной жизни. О том, что она приехала сюда провести какой-то свой ритуал — сжечь деньги.

Я сидел ближе всех к окну. Проём был открытым, без стекла, рама шаталась.

В какой-то момент разговор зашёл о том, понимаю ли я вообще, что с ней происходило и что происходит сейчас.

Она вдруг вскочила, подбежала ко мне и ударила ногой в грудь.

Я вылетел в окно.

Не упал только потому, что успел схватиться руками за раму. Она ходила ходуном. Я повис над пустотой.

Ребятам она сразу крикнула:

— Не смейте его трогать. Не помогайте ему.

Я цеплялся соскальзывающими пальцами за раму, а она продолжала давить мне ногой в грудь, понемногу выталкивая наружу.

Высота была страшная.

Внизу я отчётливо видел девчонок. Они смеялись.

Я понимал, что, если сейчас сорвусь, со мной произойдёт что-то страшное. Даже если не умру.

Сердце ушло куда-то в пятки.

А она смотрела на меня и говорила:

— Ты мне не нужен. Ты мне не интересен. Смотри. Ты сейчас умрёшь.

Пальцы уже почти не держали.

И буквально в тот момент, когда я должен был сорваться, она сказала:

— Затаскивайте его.

Меня втащили обратно.

Кто-то из ребят — кажется, Борис — тут же сказал:

— Да я тебя фиксировал. Я всё время держал твою ногу. Всё было под контролем.

Она посмотрела на него.

— Нет. Он был на грани смерти.

Потом повернулась ко мне.

— Знаешь, в чём разница между тобой и мной? Если бы в этом окне висела я, мой хозяин просто отпустил бы руки. Если бы я выжила — возможно, меня бы вылечили. Если бы осталась искалеченной — заменили бы другой. А если бы умерла, мой труп просто остался бы лежать в этой башне.

Она немного помолчала.

— Потому что ты для меня, в отличие от меня для него, не безразличен. Я просто хотела тебе показать: отринь страх.

И тут я почему-то сразу вспомнил «Бойцовский клуб». Сцену со щёлоком.

После этого мы снова собрались все вместе — уже в нейтральной части башни, подальше от окон.

Опять развели костры.

Девчонки начали раскидывать и сжигать деньги.

Деньги горели чемоданами.

Мы сидели и терпеливо смотрели, как в огне исчезают суммы, равные нашим годовым зарплатам. Приходилось шутить. Оставалось только шутить и терпеть.

Теперь я хотя бы точно понимал почему.

Лакей смеялся больше всех. Много, легко, как будто всё происходящее было частью какого-то богемного вечера и именно так всё и должно было происходить.