✅Эпитафии как контент: где заканчивается журналистика и начинаются юридические риски
НГС42 опубликовал фоторепортаж с Центрального кладбища Кемерова, где журналист погулял по кладбищу, посмотрел на необычные памятники, портреты на надгробиях, и решил добавить свои интерпретации. Для медиа это вечнозелёный контент, писать который можно круглый год в любом количестве.
Что именно получает читатель, кроме возможности рассмотреть чужие могилы глазами корреспондента? Пожалуй, ничего.
Например, по надписи «И швец, и жнец, и на дуде игрец» автор судит об энергичности и предприимчивости умершего. В другом месте утверждает, что эпитафии напрямую говорят о характере и достижениях усопшего.
Так ли это? Не знаю, насколько корректно судить об умершем по эпитафии на его могиле.
Тема кладбищ и надгробий в СМИ не нова, крупные зарубежные медиа тоже обращаются к этим темам. В 2018 году The Guardian опубликовал статью «Epitaphs for first world war fallen offer glimpse of unprecedented loss» об изучении эпитафий погибших в Первой мировой войне. Guardian изучал эпитафии как исторические свидетельства, а не просто собирал необычные надписи ради фотоподборки.
«Эти личные послания, оставшиеся после Первой мировой войны, дают нам бесценное представление о чувствах семей, оплакивавших потерю близких», - цитирует Guardian доктора Глина Присор, главного историка Комиссии по военным захоронениям Содружества наций.
Есть и юридическая сторона. Имена, даты жизни и фотографии на надгробиях не означают автоматического запрета на публикацию, но и не дают редакции безусловного права распространять любые сведения. Здесь имеют значение нормы закона № 152-ФЗ «О персональных данных», а также статьи 152.1 и 152.2 Гражданского кодекса об использовании изображения и охране частной жизни.
В 2020 году спор о публикации сведений о захоронении учёного Феликса Кашина дошёл до Обнинского городского суда. Его сыновья пожаловались в Роскомнадзор на сайт краеведа Артёма Майнаса, где были размещены ФИО учёного, даты его жизни, сведения о месте захоронения и роде деятельности, а также фотография надгробия. 24 декабря суд удовлетворил иск Роскомнадзора.
Законность публикации и её журналистская ценность, это разные вопросы. Даже если редакция вправе показать надгробие, остаётся вопрос, что именно она добавляет к фотографии? Какими смыслами наполняет увиденное?