много, просто выражает это значительно более примитивным языком, и поэтому он проигрывает голове в обсуждениях. Голова способна часами объяснять, почему необходимо ещё немного потерпеть, закончить проект, сохранить отношения, помочь всем родственникам, заработать деньги, не подвести коллег, быть значительным и вообще сейчас совершенно не время разваливаться. Тело с такими конструкциями не спорит, оно просто начинает хуже спать, болеть, уставать, терять желание, просыпаться уже уставшим или вдруг отказывается получать удовольствие от того, что раньше радовало. И человек, вместо того чтобы хотя бы поинтересоваться происходящим, предъявляет себе ещё более строгие требования — именно сейчас, разумеется, совершенно нельзя останавливаться.
В целом мы способны довольно долго жить в условиях постоянного напряжения, переставая замечать само напряжение. Если плечи подняты несколько дней — это неудобно, если несколько лет — это уже просто привычка, мои плечи. Если человек месяц плохо спит, он понимает, что не высыпается, если годами — может начать считать ту степень усталости нормальной, при которой когда-то давно он бы даже не встал до следующего утра. Организм приспосабливается, человек тоже привыкает, и в какой-то момент уже не помнишь, как вообще ощущается состояние, когда никуда не надо торопиться, ничего не нужно мгновенно решать и внутри нет фонового напряжения.
Причём всё это неизбежно приходит и в отношения. Очень трудно быть терпеливым, нежным, сексуальным, внимательным и глубоко заинтересованным в душевной организации партнёра, когда ты физически вымотан. Можно как угодно объяснять, почему муж стал раздражительным, а жена перестала хотеть секса, искать там детские закономерности, проблемы привязанности и скрытые конфликты, и всё это вполне может иметь место, но иногда рядом с этим существует значительно менее романтичная реальность: двое взрослых людей несколько лет работают, растят детей, платят ипотеку, мало спят, давно нормально не отдыхали и почему-то ожидают от себя тех качеств, которые требуют хотя бы какого-то запаса сил.
Сексуальность особенно безжалостно показывает эту связь тела и психики, потому что её довольно трудно уговорить логикой. Можно прекрасно понимать, что любишь человека, считать его привлекательным, хотеть сохранить отношения и одновременно замечать, что тело почему-то перестало отзываться так, как раньше. Иногда за этим стоят обиды, дистанция, потеря интереса, иногда возраст, гормональные изменения, лекарства, болезнь, хроническая усталость, а чаще всего — просто истощение, которому не давали права на существование.
Вероятно, поэтому мне не очень близка идея работы с телом как с ещё одним проектом по улучшению себя. Современный человек и без того существует как небольшое предприятие, которое должно правильно питаться, заниматься спортом, хорошо выглядеть, увеличивать производительность, медитировать, быть эффективным, сексуальным, эмоционально зрелым и желательно брать на себя ответственность за весь этот производственный процесс. Добавить сюда дополнительную обязательную заботу о теле означает просто выдать начальнику новый список задач, после чего утренняя пробежка очень быстро становится ещё одним поводом для беспокойства.
Мне интересно другое: возвращение тела в собственную жизнь не как объекта, который надо улучшать, а как самого себя. Мы ведь не имеем тело в том же смысле, в каком имеем автомобиль или квартиру, хотя язык иногда именно так и предлагает о нём думать. Это и есть мы, только та наша часть, которая не умеет писать красивые объяснения происходящему. И когда человек идёт гулять, плавает, занимается спортом, лежит в горячей воде, спит, ест что-то вкусное, занимается сексом или просто сидит летним вечером где-нибудь на улице, он не обязательно выполняет очередную практику восстановления ресурсов. Иногда он просто живёт. И, возможно, именно этого в какой-то момент становится слишком мало.
Я довольно скептически отношусь к обещаниям, что стоит наладить сон, начать двигаться и правильно дышат