Ты так дорог для меня ❤️

19 октября

Планы постройки храма

✝ 1-я Паралипоменон 28:1–10

Давид созывает вождей Израиля и объясняет, что хотел сам построить дом для ковчега завета Господня, но Бог избрал для этого Соломона. Давид говорит о Божьем выборе Иуды, своей семьи и Соломона, призывает вождей держаться заповедей Бога и наставляет Соломона познавать Бога и служить Ему от всего сердца.

МОЛИТВА

Бог Отец, Ты Бог верный! Благодарю Тебя за то, что Твоя верность простирается через поколения. Дай мне сил продолжать Твою работу в моей церкви и помогать новому поколению лучше узнавать Тебя. Во имя Иисуса Христа я молюсь. Аминь.

Тихое время с Богом в Telegram / MAX
Прославление в Telegram / MAX

Санька оглянулся и помахал стоящим на крыльце ребятам и воспитателям рукой.
— Сейчас мы перешагнём черту, за которой у тебя начнётся другая жизнь, — сказал отец. — Забудь обо всё плохом, что было. Но вспоминай людей, стоящих на крыльце. Это они помогли тебе выжить. Будь всегда благодарен тем, кто помог тебе в жизни.

Мужчина сидел рядом и только подсказывал. Санька ощущал его тепло, силу и защиту. Девчонка трещала, как сорока, без умолку. Но мальчик отметил, что она не нюня, в ноутбуке здорово разбирается, в секции занимается.
Прощаясь, женщина обняла его. Тонкий аромат её духов защекотал в носу и в глазах. Санька на мгновение замер, затаив дыхание. Потом высвободился и, не оборачиваясь, пошёл по коридору.
— Мы ещё придём!- крикнула девочка.
Теперь жизнь Саньки изменилась.
Он уже не обижался на прозвище и не обращал внимания на Кольку.
В Интернете можно было найти много полезного. Его давно интересовали самолёты. Он узнал, что первым массовым военно-транспортным самолётом был «Ан-8», что разработал его Антонов, что «Ан-25» — это его разновидность.
По выходным дням приходили дядя Андрей и Аня. Иногда они вместе ходили в цирк, играли в автоматы. Санька всегда стеснялся, отказывался, ему было неудобно, что они везде за него платят.
В то памятное утро его позвали в кабинет директора. Он вошёл и увидел тётю Наташу. Сердце нехорошо дрогнуло. Пересохло в горле.
— Саша, — сказал директор. — Наталья Викторовна просит тебя отпустить на два дня с ней. Если ты согласен, то я тебя отпущу.
— Саня, сегодня День авиации. В части дяди Андрея будет большой праздник. Он приглашает тебя. Поедешь?
Санька закивал головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Вот и хорошо, — сказала женщина, подписывая заявление.
И обрадованный Санька вышел вместе с ней из кабинета.
Первым делом они заехали в магазин. Купили ему джинсы и рубашку. Посмотрев на растоптанные Санькины кроссовки, Наташа повела его в обувной отдел.
С обувью пришлось повозиться, потому что размер ног был разный. Санька смущался, но она сказала: «Ничего, после праздника поедем в ортопедический салон и закажем тебе ботинки. Один будет на специальной подошве, тогда ноги будут на одном уровне, хромать почти не будешь. И со стороны будет незаметно».
Потом заехали в парикмахерскую и домой, чтобы забрать Аню. Санька впервые переступил порог не детского дома. Он никогда не был в квартирах. Неповторимый запах семьи, уюта и чего-то ещё тёплого и родного окутал всё его существо. Он робко прошёл в комнату и, сев на краешек дивана, огляделся.
Большой аквариум стоял в углу. В нём плавали разные рыбки. Санька таких видел только по телевизору. У окна, в круглом стеклянном аквариуме сидела черепаха и, вытянув шею, смотрела на мальчика.
— Я готова, — сказала Аня, — идём, Сань, мама нас догонит.
Они спустились в лифте вниз и пошли к машине.
Возле песочницы стоял мальчишка и смотрел по сторонам. Увидев их, закричал:
— Кандыль- баба, кандыль- дед!
— Подожди, — сказала Аня и подошла к кричащему.
В то же мгновение Санька увидел, как она резко повернулась, и мальчишка плюхнулся в песочницу.
— Во даёт!- только и сказал он, лёжа на песке. — Я же пошутил.
— В другом месте шути, — ответила девчонка.
Аэродром был расцвечен красками. Их встретил дядя Андрей и повёл к своему самолёту. У Саньки захватило дух, когда он близко увидел гигантскую серебристую машину. Его душа до глубины была поражена мощью самолёта.
Потом был концерт, развлекательная программа и авиашоу.
Люди смотрели в небо, махали руками, радостно кричали. Когда показался самолёт дяди Андрея, Аня тоже замахала и закричала:
— Папа летит! Папа!
И Санька тоже неуклюже запрыгал и в восторге закричал:
— Папа! Вон папа летит!
Он даже не заметил, что девочка давно молчит и смотрит на мать. А та почему-то вытирает глаза.
Вечером, после ужина, Андрей сел рядом с Санькой и обнял за плечи.
— Знаешь, — сказал он, — все люди должны жить в семье. Только в семье можно научиться любить, беречь друг друга, защищать и быть любимым. Хочешь быть членом нашей семьи?
У Саньки к горлу подкатил тугой комок и перекрыл дыхание. Он прижался к мужчине и прошептал:
— Папка, я тебя всегда ждал.
Через месяц счастливый Санька прощался с детским домом. Он осторожно и гордо сошёл с крыльца, держась за руку отца, и, почти не хромая, пошёл к выходу. Возле ворот они остановились.

В детском доме его называли Обрубышем.
Иногда Саньке казалось, что это его фамилия.
— Эй, Обрубыш, не мешай!- кричали ребята, играя в футбол.
— Пни мяч!- ехидно просил Колька Завьялов, зная, что Санька не устоит на короткой ноге.
— Эх, ты, обрубыш!
Мальчишка хмуро молчал, до боли сжимая худенькие кулаки. Он давно уже не плакал. Отворачивался и, хромая, уходил в парк.
Обрубышем его прозвали потому, что одна нога была короче другой. По этой причине он и оказался в детском доме.
Узнав, что ребёнок родился калекой, его мать одиннадцать лет назад написала «отказную».
Это заявление Санька видел сам, когда относил личные дела в медпункт. Медсестра дала ему папки, а сама побежала к телефону. Она и не подумала, что, увидев свою фамилию, Санька откроет папку и прочитает отказное заявление.
Все дети в детских домах ждут своих родителей. А он ждать перестал. И плакать перестал тоже. Его сердце надело на себя панцирь, который спасал от обид, одиночества, нелюбви.
В детском доме были свои традиции.
Накануне Нового года воспитанники писали письма Деду Морозу. Эти письма директор передавал спонсорам, которые старались выполнить просьбы детей.
Попадали такие письма и в лётную эскадрилью.
Как правило, дети просили о чуде: найти папу и маму. И тогда те, кто такие письма открывал, ломали головы над подарками.
Бортовой инженер майор Чайкин тоже получил такое письмо. Он сунул его в карман «лётки» и решил прочитать дома, чтобы с женой и дочерью обсудить, что можно купить.
Вечером, за ужином, он вспомнил о письме, вскрыл его и вслух прочитал:
«Дорогие взрослые, если можете, подарите мне, пожалуйста, ноутбук. Не тратьте деньги на игрушки и одежду. Здесь всё есть. А через Интернет я смогу найти друзей и, может быть, родных людей». Внизу стояла подпись: «Санька Ивлев, 11 лет».
— Надо же, — сказала жена, - какие дети сегодня умные стали. Действительно, через Интернет он найдёт всех, кого надо.
Дочь Аня взяла письмо, перечитала его. Отец заметил, что у девочки дрогнули губы.
— Ты чего?- спросил он.
— Знаешь, пап, а ведь он не надеется найти своих родителей, — сказала она, — он их вообще не ищет, потому что их нет. Для него ноутбук – это спасение от одиночества. Видишь, он пишет: «…найти друзей или родных людей». Родными ведь могут стать и чужие люди. Давайте из моей копилки возьмём деньги, купим ноутбук и отнесём этому мальчику подарок.
Новогодний праздник в детском доме проходил в три смены. Санька относился к среднему возрасту.
Утренник с хороводами под ёлкой и играми проходил днём.
Как обычно, было представление. Потом дед Мороз и Снегурочка зажигали ёлку. Затем гости-спонсоры вручали подарки.
Некоторых детей на каникулы в семьи брали всё те же спонсоры.
Санька никого не ждал. Он привык видеть, что берут красивых девчонок.
А письмо он написал просто так. Все писали – и он написал. Правда, сегодня среди гостей он увидел мужчину в форме лётчика. У него даже сердце дрогнуло, но он отвернулся и незаметно вздохнул. Получив кулёк с конфетами, мальчик, хромая, направился к выходу.
— Саша Ивлев! - услышал он своё имя и оглянулся.
За спиной у него стоял тот самый лётчик. Санька успел заметить лычки от медалей на его груди и значки.
— Здравствуй, Саша! – сказал лётчик. — Мы получили твоё письмо и хотим сделать тебе подарок. Но прежде давай познакомимся.
Меня зовут Андрей Владимирович или просто дядя Андрей.
— А меня – тётя Наташа, — сказала стоящая рядом с ним женщина.
— Я – Аня, — улыбнулась девочка. — Мы с тобой ровесники.
— Ну, а я – Санька Обрубыш, — ответил он.
Девочка хотела что-то спросить, но мужчина подал Саньке коробку и сказал:
— Это тебе от нас. Пойдём куда-нибудь, мы покажем, как пользоваться ноутбуком.
Они зашли в пустой зал, где ребята делали уроки. Девочка Аня показала, как включать и выключать ноутбук, входить в систему, зарегистрировала его в «В контакте».

Благодать смиряет!
Люди Благодати - это всегда очень смиренные люди!
Почему?
Потому что мне не надо хвалиться тем, на сколько я много молюсь, постюсь, на сколько я силён в вере, сколько лет я в церкви и т.д.
Всё это теряет значимость, потому что всё, чем я могу похвалиться - это ПОБЕДОЙ ИИСУСА ХРИСТА!
Это из-за Него я прощен, искуплен, имею Жизнь и имею с избытком, имею защиту, обеспечение, имею счастье и радость - ИЗ-ЗА НЕГО!
Это не обо мне - это о Нём!
И это так смиряет...

Горячие слёзы брызнули из глаз Марк Нилыча, но внезапно досада ещё большим жаром обожгла его сердце.
- Ты создал мальчишку! Ты создал его сердце! А жить ему не больше года. Зачем всё это?! – воскликнул Марк Нилыч.
- Сей отрок, - продолжил тот же голос, - вернётся в дом Мой скоро, как службу свою свершивший. Не послан в мир он для потери, но чтоб вернуть ко Мне пропащую овцу.
Марк Нилыч дрогнул и в страхе закрыл лицо руками, стараясь удержаться от рыданий, которые спазмами душили его.
Во время обхода больных, Марк Нилыч, присев на кровать спящего Павлика, внимательно рассматривал его. Он впервые видел в нём не просто больного ребёнка, а душу, наследующую жизнь вечную.
Родители мальчика сидели рядом.
Марк Нилыч положил ладонь на руку ребёнка и почувствовал особенную важность момента.
Вдруг мальчик открыл глаза, посмотрел на доктора и с трогательной простотой спросил: - Доктор, вы видели моё сердце?
Глаза хирурга были влажные, необычная доброта струилась из них. Он кротко ответил:
- Да, видел.
- Что вы нашли там? – восторженно смотрел на врача, не отрываясь, маленький Павлик.
У Марка Нилыча из глаз выкатились две большие слезы:
- Я нашёл там Христа.

Марку Ниловичу недавно исполнилось пятьдесят. В московской больнице, где он работал хирургом, его звали Марк Нилыч. В других падежах склоняли только отчество, говорили: спроси у Марк Нилыча, пойди к Марк Нилычу, оперировать с Марк Нилычем ... Так было удобнее, да и знали Марка Нилыча здесь давно.
Отметили его серебряный юбилей на работе, а вслед за ним и пятидесятилетие отпраздновали. Любили его медсёстры, студенты и коллеги. Для всех у него находилось юморное словечко, шутка, прибаутка. Всё у него складывалось: хирургом был хорошим, пользовался уважением больных, в семье - благополучие.
Друзей на работе, правда, у Марка Нилыча не было. То ли сам он к дружбе не тянулся, то ли с ним не сближались, неясно. Только замечали за ним некоторую самовлюблённость. Он любил поважничать, считая себя чуть ли не Богом, Творцом. Так верил в свои возможности, знания и опыт.
«Мы даём людям жизнь!» - любил он говорить о врачах, к которым, в первую очередь, причислял себя, сердечного хирурга.
Два юбилея, следующих один за другим, принесли Марку Нилычу почётные грамоты, памятные знаки, награды и подарки от коллектива, одним словом, признание и ещё раз признание его заслуг. Он чувствовал себя окрылённым, в расцвете лет, сил и творческого энтузиазма.
Проведя отпуск на черноморском курорте после отшумевших юбилеев, он торопился в Москву, в свою ставшую родной, больницу, к коллективу, где его чествовали и ценили, к студентам, которые искали его совета и, наконец, к больным, всегда ему благодарным и обязанным.
Придя на работу, Марк Нилыч перед обходом просматривал истории болезней. В его отделение поступил шестилетний мальчик с больным сердцем, направленный из провинции на обследование. Ему требовалась операция, чтобы узнать, насколько серьёзны повреждения мышц сердца, сосудов и аорты.
В сопровождении коллег и студентов Марк Нилыч вошёл в палату и остановился у постели маленького больного. Держа в руках историю болезни Павлика, он важно просматривал страницы и, оторвавшись от них, серьёзно, как к взрослому, обратился к мальчику:
- Завтра утром ты будешь спать, а я сделаю тебе операцию, посмотрю твоё сердце и …
Тут Павлик перебил доктора:
- И найдёте там Боженьку.
Марк Нилыч томно поднял глаза вверх и продолжил:
- Я посмотрю твоё сердце и увижу, какие там повреждения.
- Но, когда вы увидите сердце, вы найдёте там Бога? - спросил мальчик.
Марк Нилыч с укором посмотрел на родителей, которые тихо сидели в стороне, и продолжил:
- Когда я увижу сердце и увижу, какие там повреждения, я спланирую, что делать дальше.
- Вы найдёте там Боженьку, ведь Он живёт там. Все гимны поют об этом. Вы найдёте его в моём сердце!
Марк Нилыч взглянул на родителей с досадой и в сопровождении врачей и практикантов покинул палату.
Сидя в своем кабинете, Марк Нилыч записывал состояние мальчика после проведенной операции.
«… Повреждена аорта и лёгочная вена; расширенная мышечная дистрофия. Трансплантация бесполезна: нет надежды на излечение. Терапевтическое лечение: болеутоляющие и постельный режим.
Прогноз:
Здесь Марк Нилыч сделал паузу, посмотрел в окно и записал: «смерть в течение года».
Внезапно он подумал о родителях мальчика, об их горе и неминуемой скорби и раздраженно отбросил в сторону ручку, чувствуя, что надо сказать ещё что-то...
Отодвинувшись от стола, он громко сказал:
- Почему?
Потом, подняв голову, обратился в пространство за окном:
- Почему Ты сделал это? Почему Ты привёл его сюда? Почему даёшь ему такое страдание, такую боль? Ты обрекаешь его на раннюю смерть! Почему?!
И, вдруг, услышал:
«Отрок сей - чадо Моё, призывается в царство Моё небесное, где всегда будет со Мной. В царстве Моём у него не будет боли, и он будет обласкан так, что ты и представить не можешь. Родители его в свой день тоже придут к нему и обретут с ним мир и покой, и паства Моя продолжит расти».
Марк Нилыч вздрогнул. Испуг отразился в его глазах. Он догадался, что голос идёт из головы. Он знал, что это не его мысли, не его слова, и с ужасом понял, Кто говорит с ним.

Муж ругал жену
за неправильно приготовленный ужин. И за царапину на машине. Справедливо, в сущности, ругал. Курицу гадкую она купила и ещё недоварила ее. И с машиной - надо внимательнее быть. Только он купил ей эту машину, и нате вам! Царапина.
И ещё он ругал ее за потраченные на платье деньги. Зачем ещё одно платье? Он даже не замечал, что ругал жену - он просто говорил то, что думает. Справедливо. И не обзывался ведь; просто говорил. Ругал. И сынишку ругал за велосипедик, который тот оставил на пути; убери немедленно! И за то, что сын медленно ест. И за то, что он вертится.
И ругал ещё за то, что он ногами болтает. Но не замечал, что ругает - он просто говорил. Замечания говорил. Потому что привык так говорить; уже не замечал ни интонации своей, ни впивчивости, ни раздражительности.
И мальчик сказал печально и тихо: «Ты меня не любишь».
Не спросил, не обвинил - просто отметил факт. Ты меня не любишь.
Отец посмотрел на жену; она молчала грустно. Он понял, что за весь вечер она не сказала ни слова. Только он говорил. Говорил и говорил. И сынишка за весь вечер сказал немного. Побольше, чем жена, но немного. Четыре слова. «Ты меня не любишь».
А он их любил! Больше жизни он их любил!
Но привычная ругань и попреки так затмили любовь и нежность, что их словно уже и не было. Они увяли, как цветы в прокуренной комнате. В тихой комнате, где он говорил один. Упрекал, критиковал, насмехался, высказывал мнение своё, приводил примеры, старался задеть побольнее. Может, и не старался - но так выходило. Так всегда получается, когда ругаешь кого-то.
И он замолчал.
Стало тихо. А потом он стал обнимать своих и целовать. Молча. И глаза прятать, отводить, чтобы они не заметили, что он вот-вот заплачет. Хотя чего плакать-то? Ведь все хорошо. Уже все хорошо. И все рядом. Иногда надо просто замолчать на минуту - и любовь вернётся. Вернётся уже от дверей, в которые чуть не ушла навсегда...

Это было очень давно…
Отец подарил своей дочери часы на 18-летие. Это были дорогие, эксклюзивные часы, и сделаны они были одним из известных в то время мастером.
Прошли годы. Та девушка стала мамой, а её отца уже не было в живых. Осталась лишь память о нём – часы, которые всё ещё вели отсчёт времени.
Но вдруг часы встали… Женщина была очень огорчена – ведь это были не просто часы, а память об отце. Она пошла и отнесла их в мастерскую. Но специалист развёл руками и сказал:
– Ничем не могу помочь, они не смогут больше работать как и прежде…
Расстроенная женщина взяла часы в руки, и только сейчас её взгляд упал на надпись с обратной стороны часов: это было имя мастера этих часов.
Это была последняя надежда!
С большим трудом она отыскала этого мастера, который, к её счастью, был ещё жив.
Придя к нему, женщина протянула ему часы, не говоря ни слова… Мастер узнал их! Ведь это была его работа!
– Приходите завтра в это же время, – сказал он.
На следующий день женщина вновь была в доме у мастера, а в руках она держала часы, которые исправно отмеряли время…
– Как вы их починили? Ведь мне сказали, что они не подлежат ремонту! – сказала женщина со слезами на глазах.
– Я сделал эти часы, и я знал, как их можно починить!
Мораль этой короткой притчи проста: даже если все вокруг говорят, что ничего сделать нельзя (сократили на работе, брак не подлежит восстановлению, человек неизлечимо болен), то Бог говорит: «Я – Творец всего, и Я знаю, как всё можно исправить!»
Мы – те часы, которые, возможно со временем «поломались» из-за трудностей жизни. Но у нас есть Мастер – Господь, в руках Которого мы можем приобрести своё первоначальное предназначение и снова исправно работать!