Заправка, 30 минут и флэшбэк в Каменку.
Вчера я психовала. Полчаса. На обычной заправке в Пензе.
Внутри всё клокотало: моря этим летом не было, бензин золотой, пробки душат.
Всё не так.
Всё мимо.
Залила полный бак, доехала до дома, рухнула на табуретку на кухне.
И тут накрыло.
Каменка. Пензенская область. Конец восьмидесятых.
Район сахарного завода только-только обрастает панельками.
Наш дом стоит на отшибе, из окна промтоварный и продуктовый. Из окна кухни, если свеситься, видно, как во двор заворачивает грузовик.
И тишина взрывается.
— ПРИВЕЗЛИ!
Всё. Дети срываются с места.
Мы бежим не играть — мы бежим занимать живую очередь.
Мы стояли часами. Переминались с ноги на ногу. Грели красные ладошки в карманах драповых пальтишек. Дышали паром в цигейковые воротники.
И ведь стояли не из вредности.
Это была базовая прошивка.
Не успеешь — не будет ни еды, ни колготок, ни обоев.
Помню одну такую давку. Меня прижало к прилавку так, что затрещали ребра.
Я заплакала.
Но не от боли.
Где-то в подкорке уже щелкнуло: плачущих — пропускают.
И меня вытолкнули в ближе.
А мама осталась там, за моей спиной, в этом человеческом муравейнике.
Я села на ледяной кафель. Вокруг ноги — коробки. Хватаю всё, что вижу: какая-то коробка с обувью, колючие носки.
Жду.
Мне взяли туфли. 37-й размер.
На вырост.
А я так и не выросла.
Всю жизнь 35–36.
Лет десять, наверное, они лежали в шкафу. На антресолях. Ну, «а вдруг».
На тот случай, если я внезапно вымахаю.
А ведь никаких морей у нас не было. От слова совсем.
Был огород. Картошка. Спина, которая отваливается после прополки.
И счастье. Обычное, дворовое, которое пахло пылью и жареной на костре картошкой.
А вчера я стояла у колонки. Взрослая тетка. У меня машина с климат-контролем. Полный бак. Дом с горячей водой. Холодильник с едой.
Могу завтра сесть и уехать куда глаза глядят.
И всё равно злилась.
И вот сижу я на кухне и думаю: может, мы просто сломались?
Разучились считывать счастье без инструкции.
Тогда у нас не было ничего, кроме этих дурацких туфель 37-го размера, но вечер во дворе с картошкой на костре пах счастьем.
Сейчас у нас есть всё, но пахнет только АИ-95 и глухим недовольством.
А теперь смотрите фото.
Здесь — мы.
Те самые дети, которые грели руки в карманах, пока родители пытались получить мешок макарон.
Каменка. Сахарный завод. Наши лица.
Найдите меня на этом снимке.
Напишите в комментариях, кто узнал. Кто увидел себя.
Кто помнит эти очереди, эти туфли «на вырост»— отзовитесь.
Интересно, сколько нас тут, выживших из того времени.
Кто помнит — поставьте просто смайлик и напишите свой год рождения.
Без лишних слов. Просто чтобы мы увидели друг друга в этой ленте.
Обнимаю всех, кто оттуда. Мы — другие.
#флэшбэк #счастье
Вчера я психовала. Полчаса. На обычной заправке в Пензе.
Внутри всё клокотало: моря этим летом не было, бензин золотой, пробки душат.
Всё не так.
Всё мимо.
Залила полный бак, доехала до дома, рухнула на табуретку на кухне.
И тут накрыло.
Каменка. Пензенская область. Конец восьмидесятых.
Район сахарного завода только-только обрастает панельками.
Наш дом стоит на отшибе, из окна промтоварный и продуктовый. Из окна кухни, если свеситься, видно, как во двор заворачивает грузовик.
И тишина взрывается.
— ПРИВЕЗЛИ!
Всё. Дети срываются с места.
Мы бежим не играть — мы бежим занимать живую очередь.
Мы стояли часами. Переминались с ноги на ногу. Грели красные ладошки в карманах драповых пальтишек. Дышали паром в цигейковые воротники.
И ведь стояли не из вредности.
Это была базовая прошивка.
Не успеешь — не будет ни еды, ни колготок, ни обоев.
Помню одну такую давку. Меня прижало к прилавку так, что затрещали ребра.
Я заплакала.
Но не от боли.
Где-то в подкорке уже щелкнуло: плачущих — пропускают.
И меня вытолкнули в ближе.
А мама осталась там, за моей спиной, в этом человеческом муравейнике.
Я села на ледяной кафель. Вокруг ноги — коробки. Хватаю всё, что вижу: какая-то коробка с обувью, колючие носки.
Жду.
Мне взяли туфли. 37-й размер.
На вырост.
А я так и не выросла.
Всю жизнь 35–36.
Лет десять, наверное, они лежали в шкафу. На антресолях. Ну, «а вдруг».
На тот случай, если я внезапно вымахаю.
А ведь никаких морей у нас не было. От слова совсем.
Был огород. Картошка. Спина, которая отваливается после прополки.
И счастье. Обычное, дворовое, которое пахло пылью и жареной на костре картошкой.
А вчера я стояла у колонки. Взрослая тетка. У меня машина с климат-контролем. Полный бак. Дом с горячей водой. Холодильник с едой.
Могу завтра сесть и уехать куда глаза глядят.
И всё равно злилась.
И вот сижу я на кухне и думаю: может, мы просто сломались?
Разучились считывать счастье без инструкции.
Тогда у нас не было ничего, кроме этих дурацких туфель 37-го размера, но вечер во дворе с картошкой на костре пах счастьем.
Сейчас у нас есть всё, но пахнет только АИ-95 и глухим недовольством.
А теперь смотрите фото.
Здесь — мы.
Те самые дети, которые грели руки в карманах, пока родители пытались получить мешок макарон.
Каменка. Сахарный завод. Наши лица.
Найдите меня на этом снимке.
Напишите в комментариях, кто узнал. Кто увидел себя.
Кто помнит эти очереди, эти туфли «на вырост»— отзовитесь.
Интересно, сколько нас тут, выживших из того времени.
Кто помнит — поставьте просто смайлик и напишите свой год рождения.
Без лишних слов. Просто чтобы мы увидели друг друга в этой ленте.
Обнимаю всех, кто оттуда. Мы — другие.
#флэшбэк #счастье
