Вернисаж Антона Дятлова в культурном центре Волна 💔✨
Ребята снова творили волшебство 🫠
Моё эстетическое удовольствие.
Обязательно к просмотру ✨
"Успех - это свалить?" Выкса отвечает
Моногороду обычно предлагают два будущих: стать инвестиционно привлекательным или перестать портить статистику. Выксе предложили третье - стать драматургией. Это дерзость: город-завод, привыкший производить материальное, теперь производит смыслы. Причём самый неудобный из них звучит так: "Успех - это свалить из Выксы!" Для территориального брендинга - почти производственная авария. Для искусства - наконец-то начало разговора.
Восемь драматургов получили задание: написать о Выксе универсальную историю. Получился сборник "Пьеса из Выксы" - Москва, "Городец", 2026 год, 416 страниц. Авторы - Надя Алексеева, Пётр Вяткин, Екатерина Гузёма, Ангиза Ишбулдина, Марина Дадыченко, Владимир Зуев, Леся Гура и Полина Коротыч. Все прошли лаборатории и конкурсы; их пьесы идут на малых и больших сценах.
Материал собирали через экскурсии, интервью со старожилами, специалистами, жителями. Но центром становится не отдельный человек или случай, а город: восемь приезжих взглядов создают художественный образ места - локус, "символ творчества". Выкса здесь не декорация, которую можно заменить задником подешевле.
Самый очевидный путь для такого материала - документалистика.
Зуев обратился к приезду японских специалистов, устанавливавших оборудование ТЭСЦ-5 в 1980-х. Режиссёр Лев Харламов видит в многократных повторах пьесы выражение сути перестроечного времени. История модернизации превращается в художественный ритм.
У Вяткина в "Ты будешь рабочим. Подростковой комедии про выбор в Выксе" подросток после чудом пережитой аварии выслушивает двух дядей - священника и заводчанина. Сам хочет стать знаменитым рэпером. На вопрос, неужели остаться неуспешно, отвечает формулой побега.
Дядя Гриша: Где же мы тебя увидим?
Кирюша: В успехе!
Дядя Вася: А остаться в Выксе – не успешно?
Кирюша: Успех – это свалить из Выксы!
Завод и церковь предлагают готовые биографии; юноша требует хотя бы права на собственную иллюзию.
Вяткин беседовал с приходским священником и профсоюзным рабочим, замечал подростковые микробанды на байках. Сообщение экскурсовода о "воцерковлённом городе" его удивило: люди буквально производят средства производства - и сохраняют мистическое мышление. Но противоречие здесь, по-моему, мнимое. Умение изготовить оборудование ещё не объясняет, зачем проживать именно эту жизнь.
Куратор проекта Руднев называет результат франшизой, которую хочется продавать другим городам. Опасность очевидна: вместо исследования получить гастролирующий аппарат муниципального самолюбования. Однако Вяткин признаёт: вопреки привычному недоверию к заказу, художественное руководство помогло выбрать тему. Требование писать одновременно о городе и для любой сцены сначала казалось невозможным; затем стало понятно: искусство поднимается над частным случаем.
Решающая проверка - финал. Спор о профессии уступает место матери и сыну, переживающим смерть мужа и отца. Будущее подростка остаётся неизвестным. Вопрос уже не в богатстве, а в возможности изменить судьбу. Специфику моногорода нельзя механически перенести в мегаполис; человеческая утрата переводчика не требует.
Харламов точно различает пьесы "для" Выксы и "из" Выксы. Их перспектива - сцена, а не только премиальные списки.
Модель приживётся, если позволит городам услышать неприятное.
Вяткин радостно сравнил опыт с аварией на мотороллере и собиранием обломков. Вот достойный метод: не лакировать реальность, а разбирать её после столкновения.