Проклятие старого маяка: изоляция, безумие и лавкрафтианский ужас

Проклятие старого маяка Когда смотритель Келлер перестал отвечать на радиовызовы, начальство решило, что он пьян. Это было не худшее объяснение. Худшее появилось позже, когда из бухты пришёл пустой катер: мотор работал, снасти были аккуратно сложены, а на скамье лежала раскрытая Библия, страницы которой отсырели от солёной воды. На полях кто-то многократно написал одно и то же слово — сначала ровным почерком, потом всё крупнее, пока буквы не начали сползать за край страницы: НИЖЕ. Меня отправили на остров Вороньей Скалы в середине ноября 1926 года. Я был младшим инженером береговой службы и не верил ни в проклятия, ни в истории, которыми рыбаки развлекали друг друга в дешёвых портовых трактирах. Мне поручили проверить маяк, заменить неисправный генератор и, если это потребуется, сменить смотрителя. На острове должен был находиться только один человек — Эдвард Келлер, старый служитель, который прожил там почти двадцать лет. Он не отвечал на вызовы уже девять дней. Катер «Мэри Белл» отходил от пристани в серое утро. Капитан Харроу был невысоким, сутулым человеком с красным лицом и тяжёлым кашлем. Пока матросы крепили мои ящики, он наблюдал за дальними скалами, будто ожидал увидеть там что-то знакомое и неприятное. — Долго пробудете? — спросил он. — Пока не исправлю маяк. — А если старик не захочет возвращаться? — Тогда останется на острове. Харроу посмотрел на меня. — Именно этого я и боюсь. Я решил, что он просто не любит лишних разговоров. На палубе пахло рыбой, угольным дымом и мокрой верёвкой. Море было спокойным, но вода вокруг острова казалась странно тёмной. На севере тянулись низкие тучи; их основание лежало так близко к поверхности, словно небо было не сводом, а вторым морем, перевёрнутым над первым. Воронья Скала показалась после полудня. Сначала я увидел маяк — чёрную башню на вершине утёса. Его белые стены были давно выкрашены, но даже издали казались серыми. Остров не имел…