🎙 Международный мастер Кузин Антон, основатель Русской Шахматной Школы, специально для Шахматного тьютора поделился мнением о том, может ли один тренер довести шахматиста с нуля до мастера спорта?

Я считаю, что не бывает тренеров-многостаночников, которые могут и начинающих вести детей, и готовить к чемпионату России. Я делю тренеров на тех, кто ведёт от нуля до первого турнира. Потом идут тренеры, которые ведут с первых турниров до условного рейтинга 1200-1300, потом до условного рейтинга 1800, и далее другие тренеры. Должна быть четкая градация. Когда тренер говорит, я могу и с начинающим, могу и к турниру, и к первенству России, всё могу, в целом это обман. Таких может быть несколько человек на всю страну.

У меня есть примеры тренеров, которые могут брать широко. Например, гроссмейстер Коновалов Николай. Он может вести сильных шахматистов с любого момента. Но ему нравится "возиться" с малышами, с условным 1200 рейтингом и растить их. Но это исключение из правил.

Должен быть кто-то, например, директор шахматной или спортивной школы, который чётко определяет границы работы тренеров, с какими детьми, до какого уровня они могут работать, и с какого уровня уже не могут.

Если тренер сильно переживает за ученика, вовлечен, но сам понимает, что в плане игры уже ничего не может дать ученику, то ему следует заняться тем, что привлекать к работе других сильных тренеров, мастеров, гроссмейстеров. При этом сам он может руководить тренировочным процессом, выбирать турниры куда ехать ученику, с кем стоит поработать. Он становится менеджером. Если он себя в этой роли видит и готов в этой роли работать, тогда это очень крутой тренер. И тому есть яркие примеры: с Карповым работал Фурман, с Талем работал Кобленц.

Тренер, условно имеющий небольшой рейтинг, в определённый момент должен понять, что ученику надо хорошо разобраться в защите Каро-Канн. А в защите Каро-Канн хорошо разбирается Саша Рязанцев. И его стоит пригласить, чтобы объяснил ученику, а не самому пытаться начать объяснять. То есть: тренер признаёт, что он не может объяснить на уровне гроссмейстера тему, находит гроссмейстера, который в этом специализируется, его приглашает, и тот занимается. Это идеальная картина.

С врожденным ярким талантом очень сильно переоценивается работа тренера. Когда рождается шахматный уникум, такой как Ян Непомнящий, Дима Андрейкин, Илья Маковеев или Шогджиев Рома, тут любой тренер его не испортит. Они в любом случае будут побеждать своих сверстников. А задача тренера заключается в том, чтобы его правильно встроить в долгосрочный тренировочный спортивный процесс: чтобы ребёнок кайфовал от игры, тренировок, чтобы характер развивался и шёл равномерный рост его мастерства.

Грубо говоря, шахматы, как спорт, нужны одному проценту учеников, а может и меньше. И с ними, учитывая их характер, возможно и стоит общаться по спортивному "зло". Но таких детей очень мало. Каждый год по всей стране, может, детей 10 таких и наберётся.

Остальным детям надо показывать (не обременяя всеми требованиями к победам, росту рейтинга и т.д.), что шахматы — это прекрасная игра, очень красивая, интересная, мудрая, чтобы в неё они вовлекались. И что она несёт в себе не только пользу в том, что научишься играть, но также массу других преимуществ, которые дополнительно в человеке развиваются. А если шахматист способен давать спортивный результат, показывать характер, тогда с ним уже надо работать по отдельной программе. Но у нас получается, что со всеми так работают. И поэтому многие бросают и даже испытывают отвращение.