«Театр — это храм. Храм, храм, и нет человека», — сказал мне мой педагог в Щукинском училище.

Я все еще подающий надежды. Помню прекрасное состояние, что ничего не умею, что готов к новым открытиям и к новому витку.  

Мне мой студент в расстройстве говорит: «Как же я хочу быть стабильным! Как этого достичь?» Я отвечаю: «Мой дорогой, успокойся, мне 50 лет, и я до сих пор нестабилен». 

Сейчас под каждой росинкой и лепестком театральный институт. Но я признаю только пять — «Щука», «Щепка», ГИТИС, Школа-студия МХАТ и ВГИК. 

«Ты производишь впечатление самоуверенного, а это не так», — сказала мне близкая подружка. Это действительно не так. Но это хорошо, потому что понимаешь: если бы каждый знал, куда меня ранить, туда бы уже бесконечно падали снаряды.  

Я очень люблю готовить. Прихожу из театра уставший и начинаю готовить, мне так это нравится. Я вдруг становлюсь обычным счастливым поваренком.  

«Не привыкай!» — говорю я себе, когда счастлив. И то же самое говорю в момент горя.  

Я гастролировал по всему миру. Но у меня всегда в подкоррке было: «Я хочу домой!» Я всегда хочу домой.  

«Напишите мне: "На удачу! Мне очень нужна поддержка"», — попросила девочка, которая подошла ко мне в Петербурге после спектакля. Я спросил: «Ты на кого учишься?» Думал, наверное, на артистку. Она говорит: «Я хочу быть хирургом».

Я ужасно ревнивый. Когда ревную, абсолютный дурак. 

Сейчас у людей нет той страсти, той любви и той нежности, что прежде. За вашими страстями сейчас стоят лайки, а за моей любовью — тайна.  

Каждый день играю спектакли, вроде бы это должно стать ремеслом, но я отношусь к этому как к чуду. Вечерний спектакль — событие. И я люблю это предвкушение, ожидание.  

Я жадный до жизни!

Я спонтанный человек. Я просто шел по улице и купил самокат. Просто захотел.  

«Мосфильм» был для меня колыбелькой... «Мы из джаза», «Чучело» — все это создавалось на моих глазах. Потом были театр «Эрмитаж» и Театр Маяковского. У меня не возникало мысли стать космонавтом, я всегда знал, что буду артистом.  

За 15 минут до выхода на сцену меня никто не должен трогать. Такое правило. У меня есть музыка, «Болеро» Равеля, она длится 14 минут, я ее ставлю...