📝  ФРАГМЕНТ ИЗ ИНТЕРВЬЮ :

МАКСИМ АВЕРИН:
«Я не боюсь быть счастливым»  

Пришло новое ощущение — не хочется шума.И я уезжаю в свой подмосковный дом, ныряю в тишину. 

Я не Робинзон Крузо,потому что, естественно, работаю в театре, выхожу на съемочную площадку. И отгородиться от мира никогда не получается.

Я очень хочу свой театр!

Казалось, что нам, выпускникам 90-х, было трудно.Нет. Труднее сейчас. Слишком много всего. В этом ассортименте легко заблудиться. 

Если ты служишь профессии, то пускай она останется священнодействием.  

В спектакле «Расправь крылья» вместе со мной выходят мои студенты. И на площадку я их беру. Они должны учиться на практике и видеть, как работает их худрук.  

Публика любит пять минут. Вышел артист — ой, как здорово! А дальше начинается пахота. И вот как за два часа превратить зрителей в соучастников действий, чтобы достучаться до каждого сердца?  

Я не затворник. Не отделяюсь от этой жизни. Иначе бы не смог дышать одним кислородом с публикой.  

Очень люблю ходить, смотреть. И детей заставляю ходить, смотреть, учиться. Говорю: «Вы не знаете, где порой вдохновение вас настигнет». 

Искусственный интеллект
не сможет никогда заменить человека. Талант — это отступление от нормы. Талант будет всегда впереди.  

Не хочу никого учить жизни. Не хочу! Я могу для кого-то быть примером. Хорошим примером. Но... у вас своя жизнь. 

Раньше я был максималистом и равнял всех по себе. Но не все так могут жить. И не все могут быть сильными. Иногда человеку не дано жить страстно. 

Кроме Бога и судьбы есть еще и сила воли. Но она есть не у всех.  

Я так не люблю эти все откровения: меня предали. Неправда. Просто у всего есть срок. И у любви тоже. Нельзя человека проклинать за то, что дальше нет совместного. 

Я всегда удивлялся своей маме. Она категоричная была. Если разрыв, так разрыв. Но ведь было же хорошее. Рождались дети. Были путешествия, была любовь.  

Я не кабинетный человек. Я человек боевой позиции. Все, что можно было сделать для Сочинского концертно-филармонического объединения, сделал. Но я должен идти дальше.  

«Я сильно без вас соскучился» — в рассказах у Шукшина есть эта реплика. Она настолько мне понравилась, что я назвал так спектакль, который поставил со студентами. Я и играю там.

У меня шесть собак и один кот. Если бы мы снимали их всех для обложки, это было бы «В мире животных». Поэтому приехали только Макс, Ричард и Чарли Чаплин.  

Макса мне подарили на День Рождения. Максим Максимович, как у Лермонтова в «Герое нашего времени». Он прекрасен, и характер ангельский. Даже когда ходил в пластиковом абажуре, улыбался.  

Я архитектор сада. Мне нравится это. Я утром стою — руки в землю. Что-нибудь сделаю — и уже хорошо.  

Как-то сел в самолет и уснул... Слышу сквозь сон: «Дамы и господа, срочно требуется врач. Есть ли на борту медики?» Я вскочил: «Иду, иду!»  

Я не говорю, что артистам нужна недосягаемость, но должна быть какая-то тайна.  

Всегда чувствую на шаг вперед. Вы еще только аплодируете, а я думаю, что будет завтра. Выпускаю премьеру, а мне уже голодно, мне уже хочется понимать, что дальше. 

Любовь побеждает смерть. Маме запрещали меня рожать, но любовь была сильнее. 

Цыганка сказала моей бабушке: «Его имя будет известно всем». И бабушка уверовала в это. Когда папа хотел назвать Валентином, бабка запретила: «Имя нужно величественное». Максим — это значит большой.  

Я всем своим сказал: как только пойду по пошлым передачам, где сидят, переходя из студии в студию, заприте меня дома. Могу встать по ту сторону камеры и снимать кино сам.  

Когда у 80-летнего Николая Крючкова спросили: «Какая ваша роль лучшая?» — он ответил: «Следующая!»  

Когда я смотрю что-нибудь плохое, я прямо болею, мне надо срочно какую-то реабилитацию.