Кажется, ты записываешься со всеми, кого встречаешь на своем пути?
Это правда. Этот альбом был записан в Париже, Лондоне и Стокгольме, в зависимости от того, где я находился. Моя цель — создать работу, которую я смогу потом переслушать и сказать себе: «Вот чем я занимался в тот момент». Разная музыка занимает мои мысли в тот или иной период. Должен сказать, что со всеми отличными музыкантами, которых я встречаю, моей первой реакцией обычно бывает: «Нужно это записать!» Я видел слишком много примеров фантастических джем-сейшнов между великими джазовыми музыкантами, потерянных навсегда, потому что никто не осмелился их записать или лейбл-менеджер отказался дать согласие.
Ты знаешь, о чем говоришь, ведь твой дядя Джон Льюис был пианистом в Modern Jazz Quartet! Можешь напомнить нам, из какой ты семьи?
Мой отец был фолк-певцом в пятидесятых. Я записал с ним альбом три года назад. Я рос, слушая его коллекцию пластинок, и в гостиной моего отца всегда были невероятные гости: Пол Робсон, Одетта, Мальвина Рейнольдс, Боб Дилан… Это были встречи, которые оставили во мне глубокий след.
И кто повлиял на тебя больше всего?
Одетта была, вместе с моим отцом, моим первым главным вдохновением — главным образом потому, что она играла на гитаре, и я сказал себе, что это именно тот инструмент, на котором я должен играть. Это казалось мне намного круче, чем пианино. Так что я обязан Одетте тем, что стал гитаристом. Я записался с ней для моего предыдущего альбома Friends, и это было фантастически. Басистом был Билл Ли, отец кинорежиссера Спайка Ли. Он играл с Джоном Ли Хукером на фестивале в Ньюпорте. Среди других моих источников вдохновения — фолк-певцы шестидесятых, Тадж Махал и Ричи Хейвенс.
Ты из Нью-Йорка, но много времени проводишь в разъездах, в традиции фолк-блюзовых музыкантов. Где ты живешь сейчас?
Я долгое время жил в Швеции, в Стокгольме, но сейчас у меня дом в Лондоне со студией звукозаписи. Это позволяет мне записываться когда хочу и с кем хочу. По крайней мере, я могу начать запись, а затем закончить ее в студии с большими производственными возможностями. Например, в «Turning World» поет моя дочь, Матильда Мандолина Бибб. Она исполняет интро и финал трека. Эту мелодию она придумала сама, как это naturally делают дети, стоит только немного их поощрить…
Кто еще стал гостем на альбоме A Ship Called Love?
Рути Фостер — певица из Техаса с музыкальным багажом из госпела. Она уже участвовала в предыдущем альбоме Friends, и здесь она написала со мной трек «Troubadour», который стал одним из моих любимых на альбоме, потому что это то, кто я есть — трубадур. Рути Фостер также поет в «Like Aretha Loves To Sing» и «More O'That». Среди музыкантов, которых я действительно ценю, есть БиДжей Коул (BJ Cole), который играет на педальной слайд-гитаре в «Troubadour». Я также очень обязан Глену Скотту, который играет на клавишных и занимался продюсированием альбома.
Какими гитарами ты пользуешься?
Моя основная гитара сейчас — это акустическая Fylde, сделанная в Англии гитарным мастером Роджером Бакнеллом. Это инструмент, который я беру с собой на каждый концерт, резонанс у него исключительный. На альбоме я использовал и другие инструменты: баритон-гитару Yairi для более низких звуков, старую электрогитару Silvertone с автографом Юберта Самлина и классическую гитару с нейлоновыми струнами в «I'm Sticking To You». Я думаю, что для акустической гитары наступает богатый период — настоящий взрыв всех этих инструментов, которые мы открываем заново: вайссенборн (Weissenborn), цитра (Zyther), которые существуют давно, но сейчас становятся доступными для всех. Например, гитара Jones-Kendall, на которой я играю в «Turning World», — это 12-струнная гитара небольшого размера («parlour guitar»), которая в конце XIX века предназначалась исключительно для дам.