КОГДА МЕДАЛЬ СТАНОВИТСЯ ЗАРПЛАТОЙ
27 500 рублей.
Такой базовый оклад с января 2026 года установлен для тренера-преподавателя в государственных спортивных организациях Татарстана.
Это не вся зарплата: есть нагрузка, квалификационные и другие надбавки. Но от базового оклада рассчитываются и выплаты за подготовку высококвалифицированных спортсменов.
Ученик выиграл чемпионат России в одиночке — тренеру при соблюдении условий может полагаться ещё 13 750 рублей ежемесячно. Победил на Кубке России — 11 тысяч. На определённых всероссийских соревнованиях — 4 125 рублей.
Одна победа на чемпионате России потенциально даёт 165 тысяч рублей за полный год выплат. В 2025 году такие надбавки получали 510 тренеров Татарстана.
Хорошо, что государство поощряет труд тренеров. Но меня беспокоит другое: какое поведение поощряет сама система?
За годы работы я видел, как стремление к ближайшему результату отражается на подготовке детей.
Кто-то добавляет ежедневную утреннюю тренировку: «Мы там только технику отрабатываем». Техника — замечательно. Но если это происходит месяцами, нельзя делать вид, что дополнительное занятие не влияет на общую нагрузку и восстановление.
Кто-то возит детей на два-три турнира подряд. Нужно набрать рейтинг, пройти отбор, показать результат.
Кто-то старается как можно раньше сделать спортсмена сильнее сверстников физически: быстрее, мощнее, выносливее. На детских соревнованиях такое преимущество нередко решает исход матча.
Я не считаю дополнительные тренировки, соревнования или развитие силы чем-то плохим. Вопрос — сколько, когда, для кого и ради какой цели.
Вот для сравнения результаты российских юниоров на первенствах Европы. В 2018 году на U15 наши выиграли три золота из пяти. В 2019-м на U17 — два золота, три серебра и бронзу.
А во взрослом мировом рейтинге BWF в феврале 2021 года лучшие российские позиции выглядели так: 16-е место в мужской паре, 21-е — в женской одиночке и миксте, 72-е — в мужской одиночке.
Да, у нас были большие взрослые победы, в том числе All England у Владимир Иванов и Иван Созонов. Но почему столь заметные юниорские успехи не сопровождались таким же устойчивым присутствием в мировой взрослой элите?
Это результаты разных поколений, а не доказательство, что конкретных детей перегрузили. Переход во взрослый спорт зависит и от финансирования, конкуренции, тренировочной среды. А после 2022 года добавились международные ограничения.
Но мне знакомо ощущение с юношеских европейских турниров: наши ребята зачастую выглядят физически сильнее сверстников. И я всё чаще задаюсь вопросом, не слишком ли высоко мы ценим преимущество, которое можно получить уже сегодня.
Победа приносит тренеру надбавку, укрепляет его репутацию, улучшает показатели спортивной школы. А кто заметит решение снизить нагрузку, пропустить турнир или не торопить развитие ребёнка?
Тренер, который заложил хорошую базу и передал спортсмена дальше, может годами не видеть результата своей работы в премиальной ведомости.
Особенно опасно, когда гарантированного дохода не хватает на жизнь, а медаль ученика ощутимо меняет семейный бюджет. Это не обвинение коллегам. Это вопрос к правилам, которые формируют стимулы.
Что предлагаю?
Достойная гарантированная оплата за ежедневную работу — независимо от того, выиграл ученик ближайший турнир или нет.
Дополнительно — премии за высокие результаты. Но в детском спорте важно учитывать не только медали: продолжает ли ребёнок заниматься, как переходит на следующий этап подготовки, как развивается спустя годы. И не забывать тренеров, которые работали с ним раньше.
Во взрослом профессиональном бадминтоне можно предусмотреть отдельные бонусы тренерским командам за победы на World Tour — за счёт федераций, клубов, спонсоров или организаторов турниров.
Мне хочется, чтобы победа улучшала жизнь тренера.
Но ещё больше — чтобы он мог спокойно сказать ученику: «Этот турнир мы пропустим. Тебе нужно восстановиться».
И не думать, что вместе с турниром теряет деньги, на которые живёт его семья.