Вчера в школьном чате обсуждали досуг детей на каникулах. И…
Вчера в школьном чате обсуждали досуг детей на каникулах. И большинство родителей проголосовали за краеведческий музей, в котором дети уже были два раза, а некоторые и больше — потому что самостоятельно могли посещать. Но, как говорится, надо так надо… поэтому мы не пойдём.
Однажды мне нужно было произвести хорошее впечатление на мамину коллегу, которая пришла к нам в гости. Они с мамой уселись на кухне с чаем и обсуждали рабочие вопросы и всякое разное.
Мама так и сказала:
— Таня, сейчас к нам придёт Людмила Петровна, и прошу тебя вести себя хорошо… Быть нормальной, Таня… Вежливой и культурной!
И я твёрдо решила, что смогу…
Накануне мы с классом ездили на экскурсию — в музей. И моя впечатлительная натура сразу поняла, как показать себя культурным человеком. Я решила быть экскурсоводом…
Образ был, естессно, продуман: на шею я повесила мамин пропуск, в руку взяла деревянную ложку с длииинной ручкой. Волосы собрала в пучок, надела сломанные очки без стекол и научилась говорить музейным голосом…
Группа была воображаемая, но очень требовательная. Я водила их по коридору и вещала:
— Перед вами древний артефакт, именуемый «вешалка». Обратите внимание на облупившуюся краску: это не дефект, это благородная патина. А вот — зеркало. В него смотрели три поколения нашей семьи. Если долго вглядываться, можно увидеть призраки всех наших родственников.
Туристы в моей голове восхищённо ахали. Я радостно продолжала:
— А теперь пройдёмте в святая святых — в ванную комнату. Здесь находится главный экспонат — белый фаянсовый трон, на котором сидел Тутанхамон. Прошу не трогать руками. Как использовал этот трон фараон Египта, вы уже можете догадаться, поэтому показывать я не буду… С древнейших времён он стоит в первозданном виде: не тронутый, не мытый, с соответствующим запахом…
В этот момент в коридор вышла Людмила Петровна — мамина коллега. А я как раз стояла с ложкой наперевес, в очках, которые постоянно съезжали с носа, и переходила с невидимыми туристами к шкафу…
— …и если вы посмотрите налево, — шипела я, — то увидите подлинник семейной фотографии. На ней мои первые шаги. Обратите внимание на выражение лица мамы: это не ужас, это радость материнства…
Людмила Петровна остановилась. Ей очень хотелось в туалет, но ценная информация о том, что «фаянсовый трон» не мылся со времён Тутанхамона, её пугала. Так же как и то, что я стояла в очках с ложкой, и с придурковатым видом тыкала в стену.
— Валяяя, — медленно сказала Людмила Петровна, — а чего ж мне про одну свою дочь рассказала, а про вторую молчишь. Она у тебя плохонькая совсем, да…?
Мама хотела что-то сказать, но я, не выходя из роли, попыталась спасти положение:
— Уважаемые посетители, переходим в следующий зал…
Людмила Петровна посмотрела на маму, на меня, прибитую пыльным мешком, и выдала:
— Даааа… тяжело тебе… Может, тебе в санаторий съездить? Полежишь, отдохнёшь немного… А то ж плохо всё совсем…
И я поняла, что хорошее впечатление произвести не удалось…
Однажды мне нужно было произвести хорошее впечатление на мамину коллегу, которая пришла к нам в гости. Они с мамой уселись на кухне с чаем и обсуждали рабочие вопросы и всякое разное.
Мама так и сказала:
— Таня, сейчас к нам придёт Людмила Петровна, и прошу тебя вести себя хорошо… Быть нормальной, Таня… Вежливой и культурной!
И я твёрдо решила, что смогу…
Накануне мы с классом ездили на экскурсию — в музей. И моя впечатлительная натура сразу поняла, как показать себя культурным человеком. Я решила быть экскурсоводом…
Образ был, естессно, продуман: на шею я повесила мамин пропуск, в руку взяла деревянную ложку с длииинной ручкой. Волосы собрала в пучок, надела сломанные очки без стекол и научилась говорить музейным голосом…
Группа была воображаемая, но очень требовательная. Я водила их по коридору и вещала:
— Перед вами древний артефакт, именуемый «вешалка». Обратите внимание на облупившуюся краску: это не дефект, это благородная патина. А вот — зеркало. В него смотрели три поколения нашей семьи. Если долго вглядываться, можно увидеть призраки всех наших родственников.
Туристы в моей голове восхищённо ахали. Я радостно продолжала:
— А теперь пройдёмте в святая святых — в ванную комнату. Здесь находится главный экспонат — белый фаянсовый трон, на котором сидел Тутанхамон. Прошу не трогать руками. Как использовал этот трон фараон Египта, вы уже можете догадаться, поэтому показывать я не буду… С древнейших времён он стоит в первозданном виде: не тронутый, не мытый, с соответствующим запахом…
В этот момент в коридор вышла Людмила Петровна — мамина коллега. А я как раз стояла с ложкой наперевес, в очках, которые постоянно съезжали с носа, и переходила с невидимыми туристами к шкафу…
— …и если вы посмотрите налево, — шипела я, — то увидите подлинник семейной фотографии. На ней мои первые шаги. Обратите внимание на выражение лица мамы: это не ужас, это радость материнства…
Людмила Петровна остановилась. Ей очень хотелось в туалет, но ценная информация о том, что «фаянсовый трон» не мылся со времён Тутанхамона, её пугала. Так же как и то, что я стояла в очках с ложкой, и с придурковатым видом тыкала в стену.
— Валяяя, — медленно сказала Людмила Петровна, — а чего ж мне про одну свою дочь рассказала, а про вторую молчишь. Она у тебя плохонькая совсем, да…?
Мама хотела что-то сказать, но я, не выходя из роли, попыталась спасти положение:
— Уважаемые посетители, переходим в следующий зал…
Людмила Петровна посмотрела на маму, на меня, прибитую пыльным мешком, и выдала:
— Даааа… тяжело тебе… Может, тебе в санаторий съездить? Полежишь, отдохнёшь немного… А то ж плохо всё совсем…
И я поняла, что хорошее впечатление произвести не удалось…