ТИШИНА — РОСКОШЬ

Осень. Пенза. Город встретил их сухим, тёплым ветром и ярким солнцем. Асфальт был сух, небо высокое, ясное, и листья под ногами шуршали, а не размокали в грязи.

— Давай на память сфотографируемся, — сказал Кот, вытянув руку с телефоном. — А то разъедемся — когда ещё свидимся.

Профессор поправил очки, пожал плечами. Взгляд у него был усталый и спокойный. Так смотрят люди, которые давно привыкли сначала слушать тишину, а потом уже говорить.

— Вот и Профессор, — усмехнулся Кот. — Всё такой же. Только виски поседели.

— Какой есть, — отозвался тот.

Замолчали. Не от неловкости. Просто у них были свои слова, и те давно сказаны — там, где грохот, пыль и смерть за спиной. Теперь хватало взглядов. Один прищурился, другой едва кивнул — и всё понятно: годы, потери, память.

— Помнишь Херсонщину? — спросил Кот. — Ветер такой же, собачий. Только там он пыль с брони сдувал, а здесь — листья.

— Здесь скука — роскошь, — сказал Профессор. — Скука — это мир. Значит, живём. И пацаны живут.

За окном ветер сорвал с тополя последние листья. Сухие, жёлтые, они метнулись в воздухе и легли на тротуар. Осень в Пензе — не просто золотая сказка, а время итогов. Всё лишнее облетает, остаётся суть.

Солнце. Обнялись крепко, по-мужски, хлопнули друг друга по спине. Больше тепла, чем в словах.

— Звони, Профессор.

— Позвоню.

Профессор пошёл в сторону старого центра и растворился в осеннем свете. Кот постоял, глядя вслед. Где-то гудели провода, шумела Пенза, жила обычной жизнью. И в этой обыденности, в этом сухом тепле было что-то щемящее.