Я все чаще думаю об идеологии в живописи и о целостности личности художника.

Если говорить прямо: чтобы сделать что-то большое и длительное, мало уметь писать кистью — нужно выстроить себя. Человеку необходимы целостность и стабильность ума. Беспокойный ум мечется от одной идеи к другой, и в итоге не создает ничего протяженного, глубокого. Это касается не только мастерской — всей жизни. Труднее всего — сосредоточиться, быть настойчивым и терпеливым. Но именно эти качества и делают великого мастера.

Мы стали нетерпеливыми. Прокрастинация расползается как тихая болезнь: люди могут ничего не делать месяцами, просто потому что ум ослаблен. Сильный, стабильный ум — признак ясного сознания художника. Такой ум позволяет часами, годами сидеть в процессе, не сгорая и не отвлекаясь. И это держится не на насилии над собой, а на вкусе и любви к делу. Зачем дисциплинировать влюбленного? Его не нужно строить: он живет ожиданием встречи. Художник, влюбленный в свое занятие и понимающий его высокую цель, не нуждается во внешней муштре.

Когда я училась в художественном училище, нам говорили: вы — художники. Это звучало не как ремесленная должность, а как звание и призвание. Мы вдохновлялись создавать культуру. И до сих пор я верю: ощущение высокой миссии освобождает от мелкой суеты и побочных расчетов, возвращает к главному — к ответственности перед собственным даром и временем.

Счастье в самореализации — отдельная тема. Найти себя должен каждый, а художник находит себя в творчестве. Тогда работа становится интереснее любой игры или фильма; ты просто хочешь возвращаться к полотну. Моя личная задача сегодня — прокачать сознание художника. Техника важна, но сознание — первично. Это метазадача: сформировать собственную личность. Яркая, оформленная индивидуальность сама по себе становится магнитом — будь то актер, музыкант или живописец. Нужно «отколоться от стада», знать, чего ты хочешь, не по навязанной схеме, а изнутри. Освободить сознание от зависимости от «фабрик звезд», от чужого мнения, дать ему выдержаться, как вино. Художник не должен быть рабом шаблонов.

Мне повезло с учителями. Они были уникальны, самосложены, проверяли на себе каждую идею, на чужие авторитеты не молились. У каждого — своя опора: кто-то на мировоззрение, кто-то на философию, кто-то на чистую чувствительность к красоте. И, честно, никто из нас не любил рисовать «красный трактор», который в свое время навязывали как символ. Настоящие художники всегда спорили с системой — так рождались союзы и «кружки», кто-то тянулся к авангарду, кто-то к космизму, вспоминали Рериха, спорили о смыслах, о политике, о том, для чего вообще создается искусство. И была другая, не менее честная позиция: не выстраивать идеологию, а просто писать красоту. Это тоже выбор, и он достоин уважения, если сделан осознанно и с любовью.

Мой итог прост. У искусства могут быть идеи, но у художника обязательно должна быть целостность. Стабильность ума, терпение, настойчивость — это не скучные слова из учебника, а фундамент свободы. Сильный ум дает волю сердцу любить работу, а любовь — дает плечо уму выдерживать длинную дистанцию. Найдите в себе ту идею или ту красоту, ради которой вы согласны жить в процессе; оформите личность; не прячьтесь за модой и шумом. И тогда большая, длительная вещь — ваша вещь — обязательно случится.

С настойчивым терпением к искусству, ваша Амрита Шелковникова