Я невероятно люблю очные кастинги не только потому, что это возможность максимально глубоко разобрать персонажа вместе с актером и воочию наблюдать рождение героя, но и потому, что пробы для меня - это всегда кладезь прикольнейших наблюдений за людьми, которые, в силу одной из своих профессий, я никогда не упускаю. На днях пробовала вместе с режиссером целый женский коллектив - подбирали ансамбль из трех подружек. Все трое - совершенные противоположности друг друга, как внешне, так и внутренне. Смотреть на подобный ансамбль всегда очень интересно, - в особенности, когда актрисы понимают своих героинь, их сюжетную линию, арку и проч. и проч.

Для меня совершенно очевидно, что подготовка к парным пробам всегда сложнее, чем к одиночным: надо не только присвоить своего персонажа, но и установить особый контакт с другими актерами в ансамбле. Как говорится, чтобы все искрило и работало. Будем реалистами, такие искры далеко не всегда высекаются при актерском взаимодействии, и предсказать результат довольно сложно: часто одиночные пробы у всех - просто огонь, а соберешь их вместе, так какая-то басня Крылова про лебедя, рака и щуку выходит.

Так произошло и в этот раз. Хотя, по справедливости, лебедь и рак в вышеупомянутом коллективе прекрасных актрис, вроде, спелись, но вот щука повела себя очень по-су…простите, по-щучьи! - и потащила всех в другую сторону. Перед мотором режиссер долго разбирал с ней и ее героиню, и тонкости взаимодействия с подругами в сцене, доступно, на мой взгляд, обозначив все детали их отношений друг с другом. Казалось бы, теперь играй, не хочу: сцена чудесная, веселая, легкая, здорово написана, ее даже играть смешно, не только смотреть со стороны. Но вот, что всю дорогу делает одна из трех замечательных актрис: пока две ее «односценницы» просто перекидываются репликами, образуя ощутимую связь друг с другом, она застревает буквально на каждой реплике. И не просто застревает, а начинает тормозить других, даже не попробовав просто вступить в этот, поверьте, отлично прописанный словесный пинг-понг. Вместо того, чтобы играть, эта актриса постоянно темпераментно перебивает коллег, выясняя то, что на самом деле давно выяснено. При включенной (!) камере она то и дело обращается к режиссеру то с одним, то с другим реально малоинформативным вопросом: а почему она сейчас так сказала?! - а, может, я лучше скажу так, а не эдак?! - я считаю, что героиня вот этой актрисы (называет коллегу) тут должна сыграть по-другому!.. Ансамблевая сцена, длящаяся всего минуты три, снималась из-за этого дублей пять. И загасить гиперактивность классной, в целом, актрисы никак не представлялось возможным.

По логике психологической науки, такое поведение объясняется довольно-таки просто.

1. Актрисе хочется во что бы то ни стало продемонстрировать режиссеру свою «глубину».

Почему этого не надо делать? Режиссер на пробах (да и что там, на площадке!) один. Когда актер начинает вдруг режиссировать самого себя, а заодно и коллег по сцене, это выглядит неуместно и очень неделикатно.

2. У актера абсолютно отсутствует понимание командной работы; сразу включается эгоизм и нескрываемое желание перетянуть одеяло на себя.

Почему этого не стоит делать? Кино - это гармоничная работа с партнерами, а не на себя. Ансамблевые пробы, в частности, проводятся для того, чтобы понять, насколько актеры способны играть в связке, в общей атмосфере и на общую идею. В актерском ансамбле, как в семейной жизни, необходимо поддерживать, а не зарывать или «переигрывать» друг друга. Только так рождается пресловутая искра, без которой совместная работа просто не сложится.

Для чего я пишу такие «токсичные» тексты? Да просто для того, чтобы вы, любимые и уважаемые актеры, поняли одну простейшую, как все гениальное, штуку: удивить режиссера и продюсеров на пробах можно только хорошей игрой. Не поверите, это всё. Ваши парадоксальные мысли, стремление режиссировать, «ярчить» и представляться сложносочиненной личностью должны оставаться за дверью. В кастинг-рум