Сыну было лет пять. Или меньше.

На праздник осени в детском саду нужно было создать некие артефакты, по которым безошибочно можно было определить самое сопливое время года.

В основной своей массе дети были прикрыты осенними листочками. Кто-то из родителей и вовсе, не заморачиваясь, облепил своё дитя листьями из-под ближайшего клёна.

Но не такой я человек. Я мыслю масштабно. Поэтому моему сыну суждено было стать серой тучкой. Тучку предполагалось как-то закрепить на тулове.

Тучку я ваяла вдохновенно.
В ход пошло полотно от несостоявшейся шубы Деда Мороза. Белое и пушистое. Впоследствии слегка окрашенное серой краской. Для антуражу. Осень же. Умеренно говняный климат и серое небо.

Пушистая серость крепилась на фигурной заготовке из толстенного картона. Не пожалела я и синтепона, поэтому тучка получилась максимально объёмной.

Войдя в раж, я сваяла даже молнию. Красивую, блестящую, аутентичной формы.

Наверное, ребёнка в сад в тот день отводила не я…

Когда я пришла на утренник, обнаружила, что моё дитятко стоит совершенно без тучки.
Вокруг него — дети в листьях, а он в рубашечке. Как будто просто прогуливается по осеннему парку среди опавшей листвы.
Во мне начало кипеть всё, чему положено закипать при таком свинском пердюмонокле.
Пошто кровиночку без рукотворного маменькиного одеяния оставили, люди нехорошие?!

И тут мой взгляд выцепил нечто очень знакомое.
Серое.
И очень. Очень большое.
Оно висело посреди группы, украшая её, как внезапно набежавший кусок серого неба на светлом небосводе садиковской светлицы.

Это была МОЯ тучка. По размерам практически превосходившая моего сына.

Я тут же представила, как деточка стоит, согнувшись в три погибели, под тяжестью этой тучищи на шее. И мысленно воспылала благодарностью к воспитателю.
Туча эта потом ещё много лет висела над кроватью сына. Вместе с молнией.

А я сделала самый элементарный и гениальный в своей простоте вывод: примерки придумали не просто так.