12 июля. Охота на трилобитов.

Знаете, что самое обидное в палеонтологии? Это когда ты встаёшь в четыре утра, чтобы найти существо, которому 470 миллионов лет, а тебя при этом кусают комары, которым всего несколько дней, и они, в отличие от трилобитов, очень даже живые.

Мы с папой поехали в Путилово — это под Питером, где раньше добывали известняк для строительства города. Со мной поехала моя собака Ася. Она не палеонтолог, но очень старалась. С нами была целая компания: дяди с бородами, тёти в панамках и мальчик по имени Гриша, который знал про трилобитов больше, чем я про военную историю. А я, между прочим, знаю про неё много.

Папа сказал: «Бери молоток и зубило». Я взял. Зубило — это такая штука, которой откалывают камень, а не то, что вы подумали. Ещё взяли перчатки и очки, потому что осколки известняка летят в лицо, как маленькие метеориты.

Когда все полезли в карьер, Ася нашла лужу и легла в неё. Просто легла. Как будто это не лужа, а пятизвёздочный отель. Мы искали древнюю жизнь, а она — прохладу. Я её понимаю, честно. Я даже позавидовал.

Первым делом я нашёл... патрон. Настоящий, от винтовки Мосина, со времён Великой Отечественной. Лежал себе в известняке, как будто ждал меня все эти годы. Я показал папе. Он сказал: «Тим, это не трилобит». Я сказал: «Зато это тоже история». Папа не спорил.

Потом я увидел змею. Она грелась на камне и смотрела на меня так, как будто это я тут лишний. Я замер. Гриша сказал: «Это уж, он не ядовитый». Я сказал: «А он в курсе?» Уж, кажется, был в курсе. Он уполз.

А потом я нашёл его. Трилобита. Не отпечаток, а настоящий панцирь, выпуклый, с рёбрами. Я аккуратно обколол камень зубилом, папа помог молотком. И вот он — лежит на ладони. Маленький, серый, как будто только что уснул. Только уснул он 470 миллионов лет назад.

Кроме трилобитов, мы нашли ещё всякое. Древних предков морских ежей — они выглядят как маленькие звёздочки, только каменные. И остатки морских лилий — это такие существа с длинным стеблем, которые когда-то жили на дне моря и фильтровали воду. Я представил, как они качаются на течении, и мне даже стало немного жаль, что я не могу это увидеть.

К обеду я понял, что забыл про солнце. Нос у меня стал красным, как у Деда Мороза после отпуска. Папа сказал: «Тим, ты сгорел». Я сказал: «Зато я нашёл трилобита». Это была честная сделка.

Потом был пикник. Мы ели бутерброды, а Ася — колбасу, которую ей тайком дал Гриша. Все рассматривали находки. Гриша сказал, что мой трилобит — хороший экземпляр. Я чуть не загордился. Папа улыбнулся и сказал: «Теперь главное — не потерять его по дороге домой». Я крепче сжал коробочку. И это была правда — терять такого трилобита мне совсем не хотелось.

Домой мы ехали уставшие, но довольные. Я держал трилобита в коробочке и думал: вот лежал он в камне миллионы лет, а теперь будет стоять у меня на полке. И это, если честно, круче любого магнитика.

Тим.