Группа для тех, кто хочет помочь ребятам на фронте. Мы — волонтёры и единомышленники, объединённые одной целью: поддержать ребят на СВО. Здесь живёт наша общая история, отчёты о сборах и тёплая атмосфера неравнодушных людей. Вместе - мы Сила💪❤️🙏
СводкаГлавные показатели канала за выбранный период. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика. Наведите на диаграмму плитки, чтобы увидеть число в каждой точке периода.
Главные числа
ПодписчикиСколько подписчиков у канала сейчас. Волна — число подписчиков в каждой точке периода. Изменение — к началу периода.35▲ 2,9 %+1 за период
ПросмотрыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших за период. Это не просмотры за день: сколько посмотрели вчера, MAX не сообщает.330▼ 33,1 %было 539
РеакцииСколько реакций у постов, вышедших за период.38▼ 11,7 %было 47
УпоминанияСколько раз канал упомянули другие каналы: ссылки и репосты, без рекламных постов. Чем крупнее круг, тем больше упоминаний в этой точке периода.61▼ 18,1 %было 76по подписке
РепостыСколько раз другие каналы сделали репост постов этого канала (без рекламных постов). Репосты входят и в число упоминаний.28▲ 14,3 %было 25после входа
Средний охват постаСколько просмотров в среднем набирает один пост. Считаем по постам старше двух суток: у свежих просмотры ещё растут. Точки, где есть свежие посты, — пунктиром и полыми кружками: охват всех постов на сейчас, он ещё вырастет.22▼ 46,9 %было 41
ERRКакая доля подписчиков видит средний пост: средний охват ÷ подписчики × 100 %. Линия — ERR в каждой точке периода, пунктир — ERR прошлого такого же периода. Точки с постами моложе двух суток — полые кружки на пунктирном конце линии.62,9 %▼ 59,1 п. п.пунктир — было 121,9 %
Вовлечённость ERКак часто читатели реагируют на посты: реакции ÷ просмотры × 100 %. Засечка на полосе — прошлый период.11,52 %▲ 2,8 п. п.
было 8,72 %
Постов в деньСколько публикаций в среднем выходит за день. Клетка — точка периода: чем темнее, тем больше постов в день.2,1▲ 26,1 %было 1,9
Доля рекламыКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества: до 10 % — низкая, до 25 % — умеренная, до 50 % — высокая, дальше — очень высокая. Рост доли отмечается красным.3,9 %▲ 1,8 п. п.
ДинамикаСверху — число подписчиков на конец каждой точки периода, снизу — прирост за точку: зелёный — подписчиков стало больше, красный — меньше. Над графиком прироста — самый большой прирост и самая большая убыль. Сколько подписалось и отписалось по отдельности, MAX не сообщает.
Рост аудитории
+1подписчиков за период
+1 самый большой прирост · 19 окт 2026−1 самая большая убыль · 20 окт 2026
Оценка каналаОценка канала от 0 до 100 из пяти частей: аудитория, честность роста, рекламная нагрузка, доверие и достоверность расчёта. Полоса — сколько баллов часть набрала из своего максимума. Индекс пересчитывается каждую ночь; каналы сравниваются с похожими — той же категории и размера.
Индекс качества пока не рассчитан. Он появляется у каналов от 500 подписчиков, которые публикуют посты хотя бы раз в неделю, после недели наблюдения.
ОхватыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших в каждой точке периода (а не просмотры за день). Подписан рекорд; точка с сегодняшним днём бледнее — день ещё идёт. Средний охват поста — по постам старше двух суток.
Просмотры и охват
330просмотров за период▼ 33,1 %
Средний охват поста — 22 просмотров (посты старше двух суток).
ВовлечённостьER — реакции, делённые на просмотры, в процентах — у постов каждой точки периода. Пунктир — ER за весь период. Изменение — в процентных пунктах к прошлому такому же периоду.
Вовлечённость подписчиков
11,52 %ER = реакции ÷ просмотры▲ 2,8 п. п.
ER каналав среднем за период
ЦитируемостьИндекс цитируемости (ИЦ) — насколько часто и какими каналами упоминают этот канал за последние 30 дней, без рекламных постов. Уровень — место среди похожих каналов. Линия — ИЦ в каждой точке периода (в неделе и месяце — средний за её дни).
Индекс цитируемости пока не рассчитан: он появится после ночного расчёта, когда канал упомянут другие каналы.
РитмСколько постов в среднем выходит в каждый час каждого дня недели, время московское: чем темнее клетка, тем больше публикаций. «Лучшее время» — часы, в которые у постов старше двух суток самый высокий средний охват.
Когда и сколько публикует
ПнВтСрЧтПтСбВс
036912151821
Лучшее время:09:0018:00часы, в которые у постов самый высокий средний охват
ФорматыИз чего состоит лента. У каждого поста один формат — по старшинству: репост, видео, фото, ссылка, текст. Полоса и проценты — доля постов формата; справа — средний охват одного поста формата (по постам старше двух суток), полоска — сравнение с самым просматриваемым форматом.
ПубликацииКаждая точка — пост за период: по горизонтали — дата выхода, по вертикали — просмотры, размер точки — реакции, цвет — формат. Так видно хиты, провалы и то, как меняется охват. У крупных каналов показаны 100 самых просматриваемых постов и равномерная выборка остальных — не больше 1 500 точек.
Каждый пост — точка
Выше — больше просмотров, крупнее — больше реакций. Нажмите на точку, чтобы открыть пост.
ВидеоФотоДругоеразмер — реакцииПриближение — кнопками «+» и «−», щипком или Ctrl + колесо мыши; приближенный график сдвигается перетаскиванием
СводкаИтоги выбранного периода: сколько вышло публикаций, сколько у них сейчас просмотров и реакций и средний охват поста. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни, а не просмотры за день. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика.
Итоги периода
Нажмите на показатель — ниже он появится по точкам периода
Просмотрысегодня — день ещё идётТочки с постами моложе двух суток — бледные с пунктиром: их просмотры ещё растут.
РекламаКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Детектор осторожный, поэтому настоящая доля обычно выше. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества. Ниже — средний охват рекламного и обычного поста и кого рекламирует канал (сайты, на которые ведут ссылки из рекламы).
Что работаетПосты периода с наибольшим числом просмотров. Полоса — просмотры относительно первого места. Превью — картинка поста, у поста без картинки — аватар канала. Просмотры — сколько у поста сейчас.
РитмСколько постов вышло в каждый день периода (бледные столбики) и среднее за 7 дней (линия): видно, разгоняется канал или затихает. Сегодняшний день ещё идёт, поэтому среднее для него считается по вчерашний день.
Публикации по дням
Бледные столбики — дни, линия — среднее за 7 дней: видно, разгоняется канал или затихает
Публикации за деньСреднее за 7 дней
Данные обновлены в 09:45 по Москве. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни; средний охват — по постам старше двух суток.
Как считается индекс качества
С началом новой недели, друзья🤗 А у нас новый залп💥🚀💣 Залп, чтобы подставить плечо нашим парням в трудную минуту, чтобы согреть и хоть как-то смягчить те условия, в которых они находятся🥹🙏❤️ Иван, спасибо огромное за поддержку ребят🙏🤗❤️ Принимаем с огромной благодарностью🤗❤️ Жму твою мужскую руку🤝😉
P.S. Перевел на мою личную 💳, но я быстренько все поправила👌😉
— Заткнись, старшина! — с яростью, переходящей в крик, оборвал его Николаич, заталкивая носилки в десантное отделение. — Сам ей всё скажешь! Живи, скотина, приказ такой!
Люк захлопнулся. Машина взревела и скрылась в дыму.
А нас отрезало. Четыре дня мы сидели в бетонном подвале под непрерывным шквалом чужой артиллерии. Спали по очереди, привалившись к ледяным мешкам с песком, грызли сухие галеты, запивая талой водой. И каждую минуту я видел, как Николаич машинально трогает нагрудный карман под броней.
Там лежало видео Бати.
Я знал, что с такими ранами до тыловых госпиталей доезжает один из десяти. Я помнил, как Батя ночами тосковал по дому:
— Вера Павловна у меня, Леха, святая женщина. Тридцать лет со мной, оболтусом, промаялась. Учительница, строгая, очки поправляет, когда сердится. А руки теплые... Она перед моим уходом пирогов с яблоками напекла, плачет тихонько в уголках, а сама шепчет: «Я тебя дождусь, Миша. Ты только дыши там». Как я ее оставлю?
Я был уверен, что Батя не дотянул. Что артерия взяла свое на ухабах фронтовых дорог.
Нас сменили на пятые сутки.
Черных от копоти, шатающихся от усталости, нас вывезли в глубокий тыл — в село за тридцать километров от передовой, где в палисадниках уже зеленела первая трава, а в чистом мартовском небе пели жаворонки.
Мы выгрузились у разбитого здания сельсовета.
Николаич сел на деревянную лавку, стянул шлем и достал из кармана телефон. Включил мобильные данные. Сеть прорвало: посыпались десятки сообщений, звонков, новостей.
Майор медленно расстегнул нагрудный карман, вытащил черную флешку и положил на колено. Лицо его было серым, челюсти сжаты до белизны. Он собирался открыть чат с Верой Павловной.
И в эту секунду телефон в его руке коротко вибрировал.
Новое сообщение в мессенджере. От контакта: «Батя».
У меня застряло дыхание в горле.
Николаич замер, не решаясь коснуться экрана. Мы оба подумали об одном и том же: жена. Взяла телефон покойного мужа, чтобы написать командиру...
Николаич ткнул в экран одеревеневшим пальцем.
Открылось фото.
Белая, залитая ярким солнцем госпитальная палата. Окно распахнуто, на подоконнике стоят ветки вербы с пушистыми почками. На высокой койке полулежит Батя.
Худой, обтянутый прозрачной кожей, под глазами темные провалы, из-под капельниц тянутся прозрачные жгуты трубок. Обе ноги закованы в тяжелые, жуткие железные аппараты со спицами. Но рядом, на краю матраса, сидит Вера Павловна — в своем шерстяном платке, заплаканная, прижимает его забинтованную ладонь к губам.
А сам Батя... он смотрел в объектив, и в глазах его горела та самая, прежняя, непобедимая хитринка.
И следом — аудиозапись. На шесть секунд.
Николаич нажал на треугольник и включил динамик на полную.
Сквозь писк приборов и шорох в трубке раздался голос — слабый, надтреснутый, хриплый, но самый живой на свете:
— Николаич... Здорово, командир. Не сдох я, слышишь? В Москве мы, заштопали черти полосатые. Ноги на месте, к осени встану. Слышишь меня, Николаич?.. Залезь, достань ту флешку. Сотри мое видео к едрене фене! Слышишь? Больше не нужно оно. Не пригодилось!
Запись оборвалась тихими всхлипами Веры Павловны на заднем плане.
Мы сидели на лавке под высоким, синим, бесконечным небом.
И вдруг Николаич — майор, который полгода молча переступал через смерть и хоронил пацанов без единой слезинки, — уронил голову на руки.
Его широкая, затянутая в броню спина начала судорожно вздрагивать. Он плакал тяжело, беззвучно, давясь воздухом, сотрясаясь всем телом. Слезы пробивали светлые дорожки по въевшейся в щеки пороховой копоти.
Я стоял рядом, чувствуя, как у меня самого горячая соленая влага заливает глаза, размывая контуры деревьев, лавки и весеннего солнца. Это были слезы из самого нутра — там, где оттаяло замерзшее человеческое сердце.
Николаич вытер лицо рукавом бушлата, шмыгнул носом и дрожащими руками воткнул флешку через переходник в телефон.
Нашел папку.
Файл: batya_starshina.mp4.
Зажал строку пальцем. Нажал на изображение корзины.
— Николаич... флешку... Вере Павловне... скажи, чтоб не плакала...
— Заткнись, старшина! — с яростью, переходящей в крик, оборвал его Николаич, заталкивая носилки в десантное отделение. — Сам ей всё скажешь! Живи, скотина, приказ такой!
Уговор был жесткий: не хоронить себя. Не выть, не пускать сопли. Улыбаться. Говорить так, будто ты просто задерживаешься на смене и скоро будешь дома.
Мы писались по одному. Уходили в дальний капонир, натягивали на голову плащ-палатку, чтобы свет экрана не выдал позицию ночным дронам.
Снегирь перед записью долго тер рукавом лицо, пытаясь счистить копоть. Поправил шапку, включил фронталку. В темноте под брезентом его лицо казалось совсем юным, почти школьным. Он широко, во весь рот улыбнулся:
— Катюня, Василиска, привет вам из лесов! Если Николаич переслал вам эту запись — значит, отвоевался ваш папка. Отбегался. Но ты, Катька, не вздумай выть, слышишь меня? Ты у меня сильная, я знаю. Василисе расскажи, когда подрастет, что батя ее очень любил. На руках качал, колыбельные пел, хоть и без голоса... И платье то ситцевое, желтое, не прячь. Помнишь, на покосе? Носи его. Выходи замуж потом, Кать. Найди нормального мужика, чтоб любил вас обеих. Я сверху буду приглядывать, дам ему подзатыльника, ежели вдруг чего. Жизнь не кончается, слышишь? Живи за двоих. Я с вами буду... Всегда с вами, только там.
Он подмигнул в темную дырочку камеры и резко нажал на стоп. Вылез из-под плащ-палатки, тяжело сглотнул и молча протянул телефон ротному. Николаич так же молча воткнул флешку через переходник, скопировал файл и спрятал ее обратно под броню, в нагрудный карман.
Потом записывался Батя — наш старшина, мужик кряжистый, основательный. Наказывал жене, Вере Павловне, вовремя проверять тягу в печи, продать старый мотоблок и беречь сердце.
Потом записался я.
Тридцать два гигабайта жизней, которые в любую секунду могли оборваться.
Снегирь погиб в конце ноября.
Их группу накрыло кассетными снарядами на выходе из «зеленки». Осколок — крошечный, размером с фасолину — вошел точно под срез каски, в основание шеи.
Мы вытащили его. Он умер у меня на руках за две минуты: хрипел, захлебываясь кровью, пальцы судорожно комкали мой бронежилет, а в серых глазах застыло бесконечное, детское удивление перед тем, как они окончательно остекленели, отразив в себе сырое, затянутое пеленой небо.
Ночью, когда мы откатились в тыловой район, Николаич сел у керосинки в сыром подвале. Достал из нагрудного кармана флешку. Пальцы командира, привыкшие к спусковому крючку и рукояти пистолета, мелко подрагивали, когда он вставлял ее в планшет.
Файл: snegir_dlya_semi.mp4.
Ротный нашел номер Кати. Нажал «Отправить».
Связь на окраине села была еле живая. Полоска загрузки дергалась, замирала, ползла по миллиметру. Мы с Николаичем сидели плечом к плечу и не сводили глаз с экрана.
Кружок замкнулся. Ушло.
Через пять минут появились две серые птички. Потом они стали синими. Прочитано.
Мы замерли. Прошел час. Два. До самого рассвета горел огонек керосинки, бросая тени на осклизлые стены.
Катя так ничего и не ответила.
Ни слова. Ни вопроса. Ни звука. Только эта ледяная, оглушающая тишина с того конца сети. И в этой тишине я физически чувствовал, как за сотни верст от нас, в маленьком Галиче, рухнул потолок над головой молоденькой девчонки. Как она стоит посреди комнаты, глядя в темноту, пока в кроватке мерно дышит крохотная Вася, у которой от отца осталось только три минуты живой улыбки на экране чужого телефона.
Это молчание выворачивало душу сильнее любых слез. Но мы знали: она не получила похоронку вслепую. Снегирь остался для нее живым.
К марту от отделения осталась едва треть. А потом пришла очередь Бати.
Танковый обстрел накрыл позицию на перекрестке. Разрыв лег прямо на бруствер. Бате раздробило кости таза и перебило обе ноги, распоров артерию. Кровь хлестала сквозь камуфляж густыми толчками, вытапливая в весенней грязи глубокие алые лужи.
Мы затягивали жгуты, ломая ногти, вкалывали обезбол, но Батя таял на глазах. Губы посинели, щеки стали цвета мокрой штукатурки.
Когда подползла эвакуационная броня, мы заталкивали его на носилках под диким пулеметным огнем. Он из последних сил вцепился скрюченными пальцами в куртку ротного:
ЗАПИСКИ БОЙЦА Помню, в детстве, когда в деревне у деда кололи кабана, меня запирали в избе. Занавешивали мутные оконца дерюгой, но крик всё равно пробивал сухие бревенчатые стены — тонкий, человеческий визг ужаса перед тем, как всё оборвется. Я забивался на печь, натягивал овечий тулуп на голову, и от него пахло сухой полынью, нафталином и теплым духом ржаного каравая. Бабушка крестила меня темной сухонькой ладонью: «Не бойся, Лешенька. Смерть скотинья — она короткая, а человеку век отпущен, человек до седин на радость Богу живет».
Господи, если б ты знала, бабушка, как дешево стоит здесь этот человечий век.
Под Кременной смерть не ждет седин. Она берет оптом, не глядя на статьи в паспорте, и в ней нет ни капли той книжной, парадной скорби, про которую поют в песнях. Здесь она пахнет горелой шерстью бушлатов, дезинфекцией, дешевым табаком и тяжелым, тягучим духом вскрытой осколком паховой вены.
И самое проклятое, что сводит с ума сильнее круглосуточных прилетов ста двадцатых, — неизвестность.
Ты сидишь в щели, обнимая автомат, и никогда не знаешь: эта минута последняя или следующая? И как оно произойдет?
Если прямой в блиндаж — это милость, почти подарок судьбы. Просто щелчок, короткая вспышка, и ты даже не поймешь, что тебя уже нет: мозг не успеет передать нерву боль. А если дрон? Сверху зажужжит пластиковая дрянь, выплюнет гранату, и вот ты уже катаешься по мерзлой жиже, зажимая руками вывернутые наружу багровые кишки. Или оторвет стопу, разворотит челюсть, выжжет глаза — и ты будешь часами замерзать в сером крошеве лесополки, слушая, как над тобой висят новые «птички», не давая подойти эвакуации.
Но мы боялись не боли. Мы боялись пропасть.
«Без вести пропавший». Буквы в казенном уведомлении, от которых матери седеют за ночь, а молодые бабы превращаются в живых мертвецов. Это когда нет ни могилы, ни креста, только бесконечный ядовитый ад: когда каждый шорох у калитки кажется шагами, когда отдают последние копейки проходимцам за «поиски в списках пленных», когда до слепоты всматриваются в чужие телеграм-каналы, выискивая среди пленных и мертвых знакомый изгиб бровей.
Или цинковый ящик. Глухой, запаянный наглухо, со страшным штампом «Вскрытию не подлежит». И навсегда в памяти родных останется не сын, муж или отец, а металлический гроб и дикая мысль: а кто там внутри?
Флешка была одна на всех. Черная, потертая, на тридцать два гигабайта.
Хранил ее наш ротный — Николаич.
Майору перевалило за сорок, но на вид можно было дать все шестьдесят: тяжелый, с глубокими бороздами на щеках от въевшейся пыли и вечного недосыпа. Он носил эту флешку во внутреннем нагрудном кармане полевой куртки, прямо под титановой плитой бронежилета, рядом с помятым командирским блокнотом, куда химическим карандашом были вписаны телефоны наших матерей и жен.
Николаич берег этот карман пуще собственной жизни.
Придумал всё Снегирь — Серега из-под Галича. Ему шло двадцать третье лето. Худой, длинношеий мальчишка с рыжими конопушками на вздернутом носу. Дома у него осталась молоденькая жена Катя и полугодовалая дочка — Василиса.
Я помню, как за пару недель до того страшного выхода мы сидели в погребе разбитой школы. Снегирь отогревал на спиртовке кружку чая и смотрел в телефон.
— Гляди, Леха, — шептал он, и пальцы его бережно гладили экран. — Это Катька мне прислала перед самым выездом. Васька сидит в манеже, губы надула, держит мою пуговицу от форменки. Катька пишет: «Всё ищет тебя по углам». А я, Лех, дом не достроил. Веранду застеклить надо, чтоб ветром не задувало, да колодец углубить... Вот кончится эта каша, вернусь — заживем. Ваську на шею посажу и на ярмарку пойдем...
Он помолчал тогда, спрятал телефон и посмотрел на ротного:
— Николаич. Если меня положит... Не хочу, чтоб Катька меня в цинке помнила. Или чтоб Васька выросла и только фотокарточку на памятнике видела. Давайте снимем. Не на смерть — на жизнь. Чтоб помнили такими: живыми, веселыми. Напутствие оставим: мол, живите дальше, не сушите слезами подушки.
По всем законам жанра мы должны были остаться с пустой копилочкой, но по велению сердца - она уже пополнилась! 🤩🔥🙏 Василиночка, солнышко, спасибо тебе за помощь нашим ребятам🙏❤️ Принимаем с огромной признательностью 🤗😘 Обнимаю тебя так крепко, как только могу!🫂🤗😘
Топим дальше за наших пацанов!💪🔥 К нам спешит тяжелая артиллерия💥💣 Женечка, вот это залп - огонь-огнищенский!😍🔥 Спасибо, дорогая моя! 🙏❤️ Обняла крепко-крепко🫂😘
Доброе субботнее утро, друзья😍🤗 Бодро врываемся в выходные!🤩 Ранним утром прилетел новый залп 🚀💥 Михаил, большое спасибо за поддержку ребят💪🔥 Принимаем с огромной благодарностью🙏❤️ Жму твою мужскую руку 🤝💪
