но только о любви. Стало быть никакого другого пути у христианина и…
но только о любви. Стало быть никакого другого пути у христианина и нет. Только нетерпимость к эгоизму собственному и терпимость к эгоизму других, всех, кто нравится и кто не нравится. В этом же хотя бы приоткрывается та любовь, о которой говорят в Церкви, не так ли? Просто это настолько невообразимо тяжело, что кажется, что действительно умрешь. Однако благодать Божия никогда не убивает, а только преображает.
Так вот хотим ли мы сейчас этого преображения? Или боимся, что эта любовь действительно ослабит нашу ненависть к врагам, все наши «принципиальные» осуждения, расхождения и разделения? Не хотим ли мы слишком часто, как где-то было сказано, мира с теми, с кем мы уже в мире, любви к тем, кого мы уже любим? Не хотим ли самоутверждения и самооправдания? Хотим ли, когда с нами поступают несправедливо, относиться к несправедливому человеку с верой в то, что и его Бог любит и ведет своим путем? А если этот несправедливый слабее нас, захотим ли не радоваться тому, что его наказывает жизнь, не торжествовать в своей мирской справедливости, а нести его тяготы на себе? Или мать, сыновья которой выросли и покидают гнездо, захочет ли действительно доверить их Богу, понимая при этом, что ошибки для них неизбежны, ибо ошибаться, делать неправильный выбор – одна из непременных черт нашего существования? Дальнейший контроль только навредит всем. Но захочет ли она отпустить их или будет просить у Бога дальнейшей власти над ними? Позволит ли ангелу убить свою «ящерицу»? У каждого она и своя, и одна и та же, ибо ее природа – наш эгоизм. Она нам не видна, потому что мы смотрим на нее на фоне мира, который сам эгоистичен. Но если посмотрите на нее на фоне Евангелия и Христа, сразу увидите! Нежелание позволить ангелу убить ее не даст зародиться в нас любви. А отсутствие любви не даст пройти к источнику нашей жизни. В этом заключается отказ от благодати Божьей и во мне этот отказ живет и мало того он во многом и определяет мое существование…
Все это безусловно темы для размышления в течение поста, но уж и в начале такого размышления ясно, что, если это действительно имеет значение, человеческого решения здесь нет. Нужна именно вера. Вера как выход за пределы человеческого.
Так вот хотим ли мы сейчас этого преображения? Или боимся, что эта любовь действительно ослабит нашу ненависть к врагам, все наши «принципиальные» осуждения, расхождения и разделения? Не хотим ли мы слишком часто, как где-то было сказано, мира с теми, с кем мы уже в мире, любви к тем, кого мы уже любим? Не хотим ли самоутверждения и самооправдания? Хотим ли, когда с нами поступают несправедливо, относиться к несправедливому человеку с верой в то, что и его Бог любит и ведет своим путем? А если этот несправедливый слабее нас, захотим ли не радоваться тому, что его наказывает жизнь, не торжествовать в своей мирской справедливости, а нести его тяготы на себе? Или мать, сыновья которой выросли и покидают гнездо, захочет ли действительно доверить их Богу, понимая при этом, что ошибки для них неизбежны, ибо ошибаться, делать неправильный выбор – одна из непременных черт нашего существования? Дальнейший контроль только навредит всем. Но захочет ли она отпустить их или будет просить у Бога дальнейшей власти над ними? Позволит ли ангелу убить свою «ящерицу»? У каждого она и своя, и одна и та же, ибо ее природа – наш эгоизм. Она нам не видна, потому что мы смотрим на нее на фоне мира, который сам эгоистичен. Но если посмотрите на нее на фоне Евангелия и Христа, сразу увидите! Нежелание позволить ангелу убить ее не даст зародиться в нас любви. А отсутствие любви не даст пройти к источнику нашей жизни. В этом заключается отказ от благодати Божьей и во мне этот отказ живет и мало того он во многом и определяет мое существование…
Все это безусловно темы для размышления в течение поста, но уж и в начале такого размышления ясно, что, если это действительно имеет значение, человеческого решения здесь нет. Нужна именно вера. Вера как выход за пределы человеческого.