Это случилось тогда, когда я поняла, что нельзя слушать никого, если…

Это случилось тогда, когда я поняла, что нельзя слушать никого, если речь идет о том, кого ты любишь. Мой бывший не пускал меня к себе. Но я все равно поехала. Когда я увидела ее, у меня внутри все оборвалось. Она лежала и выглядела очень плохо. Она не ела и не ходила в туалет, почти не двигалась. Я сразу же поехала с ней в город.

По дороге она отключалась у меня на руках. Я думала, что это конец. Я очень сильно плакала, постоянно будила ее, звала по имени, просила не уходить. Мне было так страшно, как никогда в жизни.

В Залесово бывший водил её к ветеринару, врачи посмотрели ее и сказали, что уже ничего не сделать и лучше усыплять. Я безумно благодарна ему, что он не сделал этого.
Я поехала дальше, в Барнаул. Там ее сразу забрали, начали отводить мочу и спросили, почему я так поздно приехала. Она кричала где то пол часа. Это был самый страшный звук, который я когда либо слышала. Мне давали корвалол, потому что я не могла это вынести. Я стояла и плакала, а она кричала, и я тогда подумала, что лучше бы я страдала, но не она.

Там никто ни разу не сказал про усыпление. Наоборот, врачи начали бороться за нее и научили меня, как за ней ухаживать. Тогда она еще была совсем котенком. Она держала меня за палец своей маленькой лапкой, будто понимала, что я рядом. Мне нужно было тереть ее мокрым ватным диском, чтобы она могла сходить в туалет. И каждый раз, когда у нее получалось, для меня это было настоящим счастьем. Я радовалась этому, как чему то огромному и важному.

Я позвонила бывшему и все рассказала. Он сразу сказал, что ухаживать за ней не будет. Тогда я поняла, что мы справимся без него. Мы забрали ее себе.

С тех пор она с нами. Я очень люблю ее. Она сильная, и я знаю, что мы спасли друг друга.