Проблема российского образования не в одном только ЕГЭ. ЕГЭ лишь сделал видимым и формализовал более глубокий процесс: образование в России перестало быть относительно единой системой массового социального подъёма и стало системой раннего распределения людей по разным уровням будущих возможностей.
В советской модели, при всех её ограничениях, школа была задумана как относительно единый институт. Разница между школами, городами, учителями и семьями, конечно, существовала, но сама идеология образования предполагала, что ребёнок из любой среды должен получить доступ к базово сильному знанию и шанс на продвижение. Образование было не только услугой, а государственным механизмом включения человека в общий социальный проект.
Постсоветская Россия во многом переняла не только отдельные западные инструменты оценки, но и более глубокую западную логику: образовательные учреждения стали различаться по престижности, качеству, доступу к ресурсам и дальнейшим карьерным траекториям. Появились “сильные” и “слабые” школы, элитные лицеи, рейтинговые университеты, платные программы, репетиторская экономика, образовательные маршруты для “своих” и остаточные маршруты для всех остальных.
В результате образование перестаёт исправлять социальное неравенство и всё чаще начинает его закреплять. Ребёнок ещё не вступил во взрослую жизнь, ещё не сделал собственных выборов, ещё не проиграл ни одной реальной социальной игры, но уже оказывается помещён в траекторию с пониженными шансами. Его будущий проигрыш подготавливается заранее — через район, семью, школу, доступ к репетиторам, культурный капитал родителей и престижность образовательной среды.
Поэтому главный вопрос не в том, хорош или плох ЕГЭ сам по себе. Главный вопрос в том, почему система образования перестала быть общим лифтом и стала ранним механизмом сортировки. Она создаёт проигравших ещё до того, как они получили возможность стать участниками взрослой социальной конкуренции.
И именно здесь российская модель сближается с западной не на уровне формы экзамена, а на уровне социальной архитектуры: образование превращается в рынок статусов, где качество знания и шанс на будущее зависят от точки входа. А общество, устроенное таким образом, производит “необходимых проигравших” заранее — ещё в детстве.