сломанное крыло - белое, в грязи и запёкшейся крови, с вывернутыми перьями. В правой руке она держала нож - старый кухонный, с потёртой рукояткой и ржавым лезвием.

Девочка стояла неподвижно, глядя на Дину. Её глаза были тёмными, как два омута.

А потом она начала приближаться.

Медленно, беззвучно, ступая по влажному кафелю. Она шла из глубины зеркала, как будто там был коридор, как будто она могла выйти наружу. Её ноги не оставляли следов, но от неё исходил запах - сладковатый, гнилостный, какой бывает у старых ран.

Дина хотела закричать, но голос пропал. Она хотела обернуться, но не могла отвести взгляд от зеркала.

Девочка подошла почти вплотную. Остановилась. И губы её начали двигаться, складываясь в беззвучные слова. Но звук шёл не из зеркала - он шёл из угла душевой, из-за двери кабинки, из вентиляционной решётки под потолком.

"Беги, Дина... беги скорее... они тебя убьют..."

Голос был детским, но в нём слышалось что-то древнее, усталое, как будто эти слова она повторяла сотни раз.

"Беги... или они тебя найдут... как нашли меня..."

И вдруг девочка протянула руку. Пальцы коснулись зеркала изнутри - и на стекле начали проступать красные буквы. Кровь текла по зеркалу, складываясь в слово:

"БЕГИ"

Зеркало треснуло. Тонкая паутина побежала по стеклу, и девочка исчезла, растворилась в темноте, которая снова заполнила комнату.

Дина вырвалась из оцепенения. Она рванула к крану, выключила воду, схватила халат - рука тряслась так, что она едва попала в рукава. Натянула одежду мокрым телом, не вытираясь, не думая о том, что на ней надето. Она выбежала из кабинки, споткнулась о порог и ударилась коленом о кафель.

Но она не остановилась. Она бежала к лестнице, вверх, хватаясь за холодные перила, спотыкаясь о ступеньки, слыша позади себя смех. Детский, заливистый, страшный смех, который звенел в ушах, как колокольчик.

Она вылетела на первый этаж, пробежала мимо вахты - тётя Галя дремала, на столе стояла кружка с чаем, горела лампа - и понеслась на третий этаж, в четвёртый блок, в свою комнату.

Она влетела внутрь, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. В груди саднило.

"Это сон, - прошептала она, закрывая глаза. - Просто сон. Я сплю. Это всё нервы. Я просто уснула в душевой".

Но она была мокрой. Руки дрожали. И в ушах всё ещё звенел тот смех.

Дина открыла глаза. Комната была пуста. Стол, стул, кровать, шкаф. Но свет в комнате горел ровно - она даже не заметила, когда его включила. Наверное, на автомате.

И вдруг она увидела сумку. Ту самую, спортивную, которую взяла в прошлом месяце, когда хотела сбежать отсюда после того как узнала о Степане. Она стояла в углу, пустая. Дина сорвалась с места, начала кидать в неё вещи - всё подряд: футболки, джинсы, блокнот, зарядку, ключи. Она не разбирала, что берёт. Ей нужно было просто собираться. Просто уехать отсюда. Навсегда.

Одной рукой она рылась в шкафу, другой набирала номер мамы. Телефон дрожал в мокрой ладони, гудки шли долго.

"Алло? Дина? Ты чего в час ночи?" - голос мамы был сонным, тёплым, как одеяло.

"Мама, забери меня, - выдавила Дина, и её голос сорвался. - Пожалуйста, забери меня отсюда. Я не могу здесь больше находиться. Там девочка... я видела девочку в зеркале... у неё горло перерезано и крыло сломано, она писала кровью, она говорила, что они меня убьют..."

Мама молчала. Дина слышала её дыхание, как она привстала в кровати, как зашуршало одеяло.

"Дина, послушай меня, - сказала мама. Её голос был спокойным. Слишком спокойным, как будто она репетировала этот разговор сто раз. - Ты знаешь, что у тебя нет никакой девочки. Это твоя фантазия. Это уже не первый раз, дочка. Ты уже просыпалась с этим дважды. Помнишь, мы говорили с врачом? Это сны. Это просто твои нервы. Ты не выспалась, переутомилась после экзаменов".

"Нет, мама, это был не сон! - закричала Дина. - Я видела её! Я слышала её! Она стояла прямо за мной в зеркале! И свет мигал, и она написала "беги" кровью!"