Глава 1. Зеркало

Общежитие музыкального колледжа стояло на окраине города, зажатое между старой фабрикой и железнодорожной веткой. Пятиэтажное здание из серого кирпича, с облупившейся краской на оконных рамах и вечно гудящей вентиляцией, напоминало огромную клетку. Дина жила здесь уже почти год и знала каждый скрип половицы, каждый запах - от сырого подвала до дешёвого лака для волос, которым пользовались девчонки с четвёртого этажа.

Она училась на первом курсе, играла на фортепиано, но музыка для неё уже не была радостью. Она была рутиной. Способом не думать. Не вспоминать.

На первом этаже находились комнаты для занятий с настроенными фортепиано, кабинет директора и вахта, где ночи напролёт дремала пожилая охранница тётя Галя - толстая, вечно вязавшая носки и пившая чай с бергамотом. Звуки пианино иногда доносились даже ночью, когда кто-то из старшекурсников готовился к экзаменам.

Второй этаж был закрыт наглухо. Там располагались учебные классы, и после девяти вечера тяжёлая металлическая дверь запиралась на ключ. Дина никогда не знала, зачем это делали, но ей казалось, что там что-то прячут. Или кого-то.

Третий этаж был девичьим. Дина жила в четвёртом блоке, в комнате 317, одна. Её соседка, странная тихая девочка с соседнего потока, появлялась раз в месяц, забирала почту, стряхивала пыль с книг и снова исчезала - уезжала домой, в пригород, где у неё была своя жизнь. Дина даже не помнила, как её зовут. Они почти не разговаривали.

Подруги Дины - Ленка и Ира - жили в третьем блоке, через стенку. Ещё две - Оля и Марина - на четвёртом этаже, во втором и третьем блоках. Всего друзей у Дины было шесть или семь. Она не стремилась к большому кругу. После того что случилось, она вообще боялась подпускать людей близко.

На пятом этаже жили мальчики. Иногда Дина слышала их топот и громкую музыку, но никогда не поднималась туда. Она знала, что Рома - тот самый Рома, который разрушил её жизнь - жил на пятом этаже, в шестом блоке. Она делала всё, чтобы не сталкиваться с ним.

Душ был в подвале. Официально он работал с шести утра до десяти вечера, но на практике его никогда не закрывали. Там же, в подвале, находилась гладильная комната - маленькая, с одним столом, одним утюгом и вечно влажными стенами. Чтобы погладить блузку или принять душ, нужно было спуститься по узкой винтовой лестнице, мимо ржавых труб и рвущихся кранов, где пахло хлоркой, плесенью и старой водой.

Дина свыклась с этим. Сначала ей было жутко спускаться туда одной, особенно вечером. Потом она привыкла. Она научилась не смотреть в тёмные углы, не обращать внимания на скрип и капли. Она стала сильной. Или просто притворилась.

В тот вечер она спустилась в душ, как делала это сотню раз. С собой она взяла синее полотенце в клетку, с вышитой буквой "Д" на уголке - подарок мамы на день рождения, шампунь с запахом яблок и гель для душа. Волосы всё ещё пахли нотами и пылью из аудитории.

Она зашла в кабинку, повесила полотенце на крючок, включила воду. Пар пошёл по кафелю, зеркало запотело. Дина мылась, не торопясь, наслаждаясь горячей водой. Она закрыла глаза.

И тут свет мигнул.

Она не придала этому значения. Старые лампы - обычное дело. Она продолжала мыться, но вода вдруг стала холоднее. Дина повернула кран, и в этот момент свет погас полностью.

Наступила полная темнота. Вода шумела, но она слышала что-то ещё. Дыхание. Чьё-то, чужое, за стенкой кабинки.

"Кто здесь?" - спросила она тихо.

Никто не ответил.

Свет включился снова - резко, болезненно ярко. Дина зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела её.

В отражении зеркала, прямо за её спиной, стояла девочка. Она была полностью обнажённой, с мокрыми спутанными волосами, прилипшими к лицу. Её кожа была бледной, почти прозрачной, а шея перерезана - длинная алая линия от уха до уха, из которой сочилась тонкая, не останавливающаяся струйка крови. Из спины, между лопаток, торчало одно