‎Глава 30

‎Домой
‎Через неделю, во время обхода, Иван Сергеевич сказал, что Маринетт выписывают домой на две недели.
‎Маринетт была рада такому решению врачей.
‎На следующий день родители забрали её из больницы.
‎По дороге они рассказали домашние новости: что её комнату перенесли на первый этаж, что гостей на сегодня не приглашали, что щенок уже совсем большой и начал озорничать.
‎Маринетт слушала, улыбалась, и ей почему‑то казалось, что всё происходит не с ней. Она как бы смотрела на себя со стороны.
‎Между тем они подъехали к дому. Папа не стал заезжать во двор (ему ещё нужно было забрать младших детей из сада), он легко подхватил Маринетт на руки и отнёс домой.
‎- Отдыхай, доченька, пока тебя никто не беспокоит.- сказала мама и пошла хлопотать на кухню.
‎Маринетт огляделась в своей новой комнате.
‎Родителями всё было устроено очень удобно, хотя из её комнаты далеко не все вещи были перенесены. «Значит, родители надеются, что я смогу вернуться на второй этаж».- подумала Маринетт.
‎Не успела Маринетт сесть, как на неё налетел «ураган» из лап, хвоста и шершавого языка. Рокси облизала Маринетт руки и лицо. Было очень щекотно и смешно. Маринетт еле успокоила повзрослевшего щенка игрой с любимым мячом.
‎Вскоре приехал папа с младшими детьми.
‎Мама встретила детей в холле со словами:
‎- В гостиной вас ждёт сюрприз. Только будьте аккуратны и не шумите.
‎- Сюрприз? - удивилась Мирослава.
‎А я, кажется, знаю какой.- ответил Даня.
‎Маринетт услышала топот детских ног, и на пороге бывшей гостиной возникли брат и сестра. Даня держал младшую сестру за руку.
‎Спустя много лет, если разговор заходил о родителях или о братьях и сёстрах, перед глазами Маринетт всплывала эта картина: в дверном проёме, как в рамке, стоят, взявшись за руки, маленькие брат и сестра на фоне молодых родителей. Эта «картина» была мигом, секундой, а запомнилась на всю жизнь.
‎- Как мы рады, что ты наконец‑то дома, -серьёзно сказал Даня.
‎- А я‑то как рада, что меня отпустили на две недельки домой! - смеясь, ответила Маринетт. Она обняла немного растерянных детей.
‎- А мы тебя рисовали, пока ты была не с нами, - спешила рассказать Мирослава.
‎-Да, рисунки, где ты за твоими любимыми делами. Я сейчас принесу, -сказал Даня, убегая на второй этаж.
‎-Пока ты была в больнице, младшие скучали, а, рисуя тебя, они сглаживали горечь разлуки, -сказал папа.
‎Прибежал Даня и протянул Маринетт стопку рисунков.
‎- Серьёзно? Это для меня?
‎-Спасибо большое, -ответила взволнованная Маринетт.
‎Маринетт не на всех рисунках узнала себя, да и «дела», изображённые на них, были не самые любимые. Но Маринетт уважала труд, а уж чужой — и подавно, поэтому, разглядывая смешные, неуклюжие рисунки, она честно хвалила авторов.
‎-Дети очень ждали тебя.-сказала мама, заглядывая в гостиную. У меня всё готово, пойдёмте к столу.
‎Вечер провели за столом, тихо, по‑семейному. Долго пили чай со всякими вкусностями, вспоминали смешные истории, играли в настольные игры. Вечер пролетел незаметно.
‎Уже лёжа в постели, Маринетт написала тёте, что она дома. Тётя в ответ прислала смешные стихи разных авторов с твёрдым обещанием приехать в гости.
‎Засыпая, Маринетт улыбалась, потому что перед ней возникали то картины прошедшего вечера, то картинки к смешным стихам, отправленным тётей.
‎Маринетт уснула так глубоко, что не слышала, как заглянули в комнату родители и выключили свет, и как после их ухода, пыхтя, поскуливая и пятясь, Рокси притащила свой матрасик из холла к дивану, на котором теперь спала Маринетт.