В её комнате темно, на стене висит огромный портрет правящего патриарха Пимена. Он занимает все пространство стены у окна.

Рядом в красном углу стоят старинные иконы, на темные лики в серебряном киоте падает мягкий свет лампады.

Перед ними стоит стол, он накрыт белой скатертью с вышивкой ришельё. На нём хранятся старые книги про Бога. Обложки у них - кожаные, темные, листы - жёлтые, всю эту величавую монохромность разбавляют цветные ленты-закладки.

Синие, жёлтые, розовые и голубые торчат они из Библии и Псалтыря.

Бабушка каждый день берет их в руки, бесшумно читает, стоя.

Ничего не слышно, видно лишь, как бабушка шевелит губами. Изредка она кладет поясные поклоны.

Бабушка с белом платке и синей кофте с белыми полосками, одежда бабушки очень темная, зато постель абсолютно белая.

Из-под простыни красиво выглядывает вручную вышитый подзор в той же технике ришельё.

На кровати у бабушки лежат подушки горкой, а сверху на них опускается кружевная ткань типа наглазника, который кладут в коляску младенцу.

Напротив кровати стоит старый шкаф с едва потресканным зеркалом, а рядом - резная горка. Она из красного дерева, какой-то мастер вырезал по нему плоды винограда и богатые завитки.

Я ни разу не залезу ни в шкаф, ни в горку, даже не знаю, что там хранилось.

Каждую встречу, я подходила к кровати, где лежит бабушка и целовала её в щеку.

Она родилась в царской России, а отошла в лучший мир уже при Ельцине.

Бабушка сохранила память и ум до самой смерти. Она на правах старшей в семье всегда говорила за столом первый тост. Всегда готовилась к этому событию.

Когда я вырасту, узнаю, что моя бабушка не первый её ребенок, что первый малыш умрет от пневмонии в страшное время отсутствия антибиотиков.

Что она молодая будет просить своего свёкра запрячь лошадей в метель, чтобы вызвать доктора, но тот посчитает это слишком дорогим удовольствием.

Мою прабабушку зовут Поля. И она прожила самую длинную жизнь из всей нашей семьи.