Аня будет лучшей моей подругой.
Никогда не забуду, как мы сидели на подоконнике и мечтали о первой любви.
Это не было чем-то определённым, а лишь легким, едва заметным дыханием нового грядущего чувства.
В этой комнате без штор несколько лет назад мы женили кукол и устраивали им чаепитие, в этой комнате с деревянными полами, выкрашенными в коричневый цвет, мы делали поделки, не щадя разбивая здесь стеклянные игрушки.
В этой комнате с черным пианино мы обсуждали книги, особенно про любовь, жадно выхватывая самые волнующие нас моменты.
Клавиши на инструменте были не такие белые, как у моего пианино, скорее желтоватые, цвета слоновой кости, а звук больше напоминал клавесин.
И я, и Аня занимались музыкой у одной учительницы, она жила в нашем доме на три этажа выше.
Не помню, чтобы мы играли гаммы, как в музыкальной школе, зато она научила нас играть заставку к первому сериалу "Все реки текут", который вышел на телеэкранах Советского Союза в далёком 1988.
Однажды она мне скажет фразу "чем растрёпанней, тем романтичнее", и я впитаю это на долгие годы, как признак красоты и начинающегося взросления.
Аня уедет в Израиль навсегда.
Я подарю ей на прощание заколку в виде банта, когда она придет ко мне прощаться в своём старом клетчатом пальто, вязаной розовой шапке с помпоном, по периметру которой будут нашиты настоящие золотые цепочки.
- Так надо, - серьезно сдвинув брови, скажет Аня, - чтобы провести это через границу.
Я потеряю друга в момент своего становления, в момент, когда так захватывает и горечь, и радость первых чувств, о которых мы так мечтали.
Какое-то время мы будем переписываться бумажными письмами. Аня пришлет мне свои новые фотографии, где тепло и пальмы, где она в новой очень модной одежде в другой стране, а ещё музыкальную открытку мне ко дню рождения.
И это настоящее чудо.
Ещё через много лет мы найдём друг друга в социальных сетях, и я узнаю, что у неё, как и у меня (на тот момент) родится трое детей.
Значит та настоящая любовь, которую мы ждали, сидя на подоконнике у пустого окна без штор, нас нашла.