ТРУДНО ЛИ БЫТЬ БОГОМ?
Коротко о финале нового сериала.
В целом, я был готов терпеть молодежный сюжет и никак не связанные с книгой арки персонажей. И даже технологические особенности предлагаемого мира, где люди умеют вызывать на планету циклоны, но не могут со спутника подслушать чей-то разговор.
Было даже прикольно посмотреть на сюжет, как бы он мог развиваться сам по себе. Однако, если ещё неделю назад я бы сказал, что можно это посмотреть под пивасик, то финальная серия разочаровала до глубины души.
Начнем с того, что Мир Полудня Стругацких — это гимн бессилию.
Человеческая цивилизация достигла апогея своего апофеоза, пройдя через войны, кризисы, пот, кровь и прочие неприятности. И находясь на своём пике решила сделать окружающие миры такими же комфортными и светлыми, ускорив их развитие.
Каждая история там о хороших людях, которые в пылу энтузиазма причиняют добро направо и налево. За что буквально везде получают пизды.
От природы за эксперименты на Далекой радуге; от жителей Саракша за революционные изменения; от новаций, превратившихся в хищные вещи; и за попытки переделать людей от всех подряд, начиная от орла нашего Рэбы до бойцового кота Гага.
Даже насквозь позитивный «Понедельник..» заканчивается бессилием перспективного программиста Александра перед неотвратимостью будущего.
Стругацкие, жившие в период технологического рывка (там и атом, и днк, и реактивные двигатели и даже первые компьютеры) кожей ощущали, что прогресс не равен развитию.
А люди всё равно не поменяются, пока сами этого не захотят, сколько не давай им в руки электронные чудеса.
И вот именно эта идея анти-прогрессорства и встроена во всю идеологию Мира Полудня. А те, кто не согласны, от Вечеровского до Руматы, мощно огребают от гомеостаза с энтропией.
Окружающий мир сообщает несогласным, что экспансия — это расширение своей территории, а не насильственное изменение чужой.
Иначе получаются Странники, которые устраивают эпидемии на планете Надежда, чтобы вывезти аборигенов в безопасное место.
И в сериале, в принципе, стараются придерживаться идеи анти-прогрессорства первые три серии. Но в финале, поддавшись подростковому максимализму, всё-таки делают из Руматы молодого Максима Каммерера.
Мне почему-то казалось, что сценарист «Слова пацана» использует свой шанс показать даже через такую сумбурную историю, что добро не получается из зла (даже если его больше не из чего делать).
И не важно, что в руках у героя, меч или суперкомпьютер, в финале окружающие так и не разберутся, что остаётся на его руках после подвига во славу прогресса - кровь или сок земляники.