Сидор сидел в своём кожаном кресле — массивном, будто трон, отлитый…

Сидор сидел в своём кожаном кресле — массивном, будто трон, отлитый из тёмной, выдубленной годами кожи. За тяжёлым, отполированным до зеркального блеска столом он казался не просто хозяином положения, а неким верховным арбитром, чьи решения здесь были законом. 
В правой руке дымилась кубинская сигара: терпкий, густой аромат табака сплетался с запахом старого дерева и едва уловимым металлическим привкусом власти. Перед ним стоял наполовину пустой стакан виски — янтарная жидкость в нём мерцала, как застывшее пламя.
Настроение у Сидора было прекрасным, но в этой безмятежности чувствовалась не расслабленность, а предвкушение — как у хищника, который уже почуял добычу и теперь лишь ждёт подходящего момента, чтобы нанести удар.