В работе нередко приходится касаться гендерного аспекта истории –…
В работе нередко приходится касаться гендерного аспекта истории – из‑за учебной программы или консультаций по реконструкции костюма. Сейчас повод снова появился: на межфаке разбирали русско‑скандинавскую торговлю, и тема женских образов у викингов тут уместна. К тому же книга Нила Прайса подталкивает присмотреться к этому поближе.
Хочется обойтись без пафоса. Не будем говорить про подвиги и эпические саги. Лучше посмотрим, как скандинавы представляли себе посмертную судьбу женщин. В эддических текстах и сагах почти не встречаются сюжеты про «женское загробье». Основное внимание там уделено героям и богам. Однако, если объединить мифологические намёки и археологические данные, вырисовывается довольно прагматичная картина.
🐦⬛ Вальхолл, чертог Одина, предназначался для мужчин, павших в бою. Валькирии забирали их туда, чтобы они пировали и участвовали в бесконечных битвах. Женщины туда не попадали.
В географии потустороннего мира, помимо Вальхаллы, существовал Сессрумнир. Именно владения Фрейи могли стать местом окончательного пути для женщин – но только для тех, кто участвовал в походах. Поскольку, согласно «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона, наравне с Одином Фрейя также забирала в свои владения добрую половину павших в битве. Но источники не дают прямых подтверждений такой трактовки.
🌬 Для большинства людей, в том числе для женщин, наиболее вероятным местом после смерти считался Хельхейм. Это был мир мёртвых, которым управляла Хель. Важно не наделять Хельхейм христианскими смыслами. Он не являлся адом – это был именно мир умерших, куда отправлялись те, кто ушёл из жизни от старости, болезни или в результате бытовых обстоятельств.
Снорри описывает чертоги Хель так:
Из этого описания вырисовывается образ места скорби и тягостного покоя: сами названия палат и предметов говорят о лишениях и унынии. «Мокрая Морось» передаёт ощущение промозглой, гнетущей сырости, а «Голод» подчёркивает состояние постоянной экзистенциальной неудовлетворённости. В этой картине нет мук в христианском понимании, но есть пустота и отчуждённость, свойственные миру, отделённому от жизни.
Существует и менее распространённое представление. Считалось, что незамужние женщины могли попасть в свиту богини плодородия Гевьон и служить ей после смерти. Однако похожие упоминания встречаются редко.
⚰ Археологические источники позволяют утверждать, что представления о загробной жизни у скандинавов были связаны не столько с распределением душ по разным мирам, сколько с обеспечением достойного перехода в иной мир. В женских погребениях археологи обнаруживают предметы, привычные для повседневного быта. Среди них – украшения, пряслица, инструменты для женского ремесла. Смысл был прост: эти вещи должны были пригодиться женщине и в загробном мире. В целом надо сказать, что женщин хоронили не менее пышно, чем мужчин. Им также устанавливали памятные камни и сочиняли по ним висы.
Показателен пример погребения в Осебергской ладье. Курган разграбили ещё в Средние века, но сохранившиеся детали позволяют сделать выводы о высоком статусе погребённых. Там нашли останки двух женщин: одной было примерно 25–30 лет, другой – 50–55 лет, а также фрагменты восточных шёлковых тканей. Это свидетельствует о том, что уважение к женщине и её положению отражалось даже в погребальном ритуале. Схожим образом можно рассматривать и погребение в Гамла‑Уппсале (см. илл.: реконструкцию выполнил Торхаллур Траниссон для музея Gamla Uppsala; взята из книги Нила Прайса «Сага о Ясене и Вязе: История и мифы викингов»).
©Ковчег народов
Хочется обойтись без пафоса. Не будем говорить про подвиги и эпические саги. Лучше посмотрим, как скандинавы представляли себе посмертную судьбу женщин. В эддических текстах и сагах почти не встречаются сюжеты про «женское загробье». Основное внимание там уделено героям и богам. Однако, если объединить мифологические намёки и археологические данные, вырисовывается довольно прагматичная картина.
🐦⬛ Вальхолл, чертог Одина, предназначался для мужчин, павших в бою. Валькирии забирали их туда, чтобы они пировали и участвовали в бесконечных битвах. Женщины туда не попадали.
В географии потустороннего мира, помимо Вальхаллы, существовал Сессрумнир. Именно владения Фрейи могли стать местом окончательного пути для женщин – но только для тех, кто участвовал в походах. Поскольку, согласно «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона, наравне с Одином Фрейя также забирала в свои владения добрую половину павших в битве. Но источники не дают прямых подтверждений такой трактовки.
🌬 Для большинства людей, в том числе для женщин, наиболее вероятным местом после смерти считался Хельхейм. Это был мир мёртвых, которым управляла Хель. Важно не наделять Хельхейм христианскими смыслами. Он не являлся адом – это был именно мир умерших, куда отправлялись те, кто ушёл из жизни от старости, болезни или в результате бытовых обстоятельств.
Снорри описывает чертоги Хель так:
«У неё большие селенья, и на диво высоки её ограды и крепки решётки. Мокрая Морось зовутся её палаты, Голод – её блюдо…»
Из этого описания вырисовывается образ места скорби и тягостного покоя: сами названия палат и предметов говорят о лишениях и унынии. «Мокрая Морось» передаёт ощущение промозглой, гнетущей сырости, а «Голод» подчёркивает состояние постоянной экзистенциальной неудовлетворённости. В этой картине нет мук в христианском понимании, но есть пустота и отчуждённость, свойственные миру, отделённому от жизни.
Существует и менее распространённое представление. Считалось, что незамужние женщины могли попасть в свиту богини плодородия Гевьон и служить ей после смерти. Однако похожие упоминания встречаются редко.
⚰ Археологические источники позволяют утверждать, что представления о загробной жизни у скандинавов были связаны не столько с распределением душ по разным мирам, сколько с обеспечением достойного перехода в иной мир. В женских погребениях археологи обнаруживают предметы, привычные для повседневного быта. Среди них – украшения, пряслица, инструменты для женского ремесла. Смысл был прост: эти вещи должны были пригодиться женщине и в загробном мире. В целом надо сказать, что женщин хоронили не менее пышно, чем мужчин. Им также устанавливали памятные камни и сочиняли по ним висы.
Показателен пример погребения в Осебергской ладье. Курган разграбили ещё в Средние века, но сохранившиеся детали позволяют сделать выводы о высоком статусе погребённых. Там нашли останки двух женщин: одной было примерно 25–30 лет, другой – 50–55 лет, а также фрагменты восточных шёлковых тканей. Это свидетельствует о том, что уважение к женщине и её положению отражалось даже в погребальном ритуале. Схожим образом можно рассматривать и погребение в Гамла‑Уппсале (см. илл.: реконструкцию выполнил Торхаллур Траниссон для музея Gamla Uppsala; взята из книги Нила Прайса «Сага о Ясене и Вязе: История и мифы викингов»).
©Ковчег народов