Зачем ударили по складу WB? Вижу много вопросов по этому поводу. В…
Зачем ударили по складу WB? Вижу много вопросов по этому поводу. В целом люди совершенно правильно рассуждают о том, что это гражданская инфраструктура и там нет военных целей. Однако, чтобы понять стратегию ВСУ, нужно обратиться к их уставам и армейским руководствам, и что мы там видим:
«В исключительных обстоятельствах командир может ставить задачи по уничтожению объектов, необходимых для выживания гражданского населения», — руководство по применению норм МГП, Министерство обороны Украины, § 2.2.4.
На самом деле, современная национальная экономика очень усложнилась. С одной стороны, склад маркетплейса, в котором явно нет военных, нет вооружения, нет склада ГСМ или нефтебазы. С другой стороны, там тысячи бизнесменов, которые потеряли свой товар, деньги, и, возможно, полностью своё дело. Оказались в долгах, потеряли возможность обслуживать текущие платежи, платить ипотеку и так далее. Это тысячи сотрудников, которые уйдут на вынужденный простой. Сотни тысяч оставшихся без своих товаров клиентов, многие из которых уже оплатили заказы. Ну и в конце концов, эксперты оценивают ущерб компании в 100 миллиардов рублей по верхней планке, и это ещё не окончательная цифра.
Удар по складу Wildberries — это не военная операция в классическом понимании, а чистой воды террор против тыла, обёрнутый в циничную формулировку «объект, необходимый для выживания». Их стратегия состоит в том, чтобы посеять хаос не на линии фронта, а внутри общества, перегрузить экономику и спровоцировать недовольство властью. Проще говоря, они бьют не по армии, а по нервам и кошелькам гражданских, рассчитывая, что цепная реакция из разорённых продавцов, оставшихся без товаров покупателей и парализованной логистики ударит по социальной стабильности сильнее, чем условный прилёт по военному аэродрому.
Современная экономика делает такие цели крайне уязвимыми и соблазнительными для террориста. Маркетплейс — это не сарай с тряпками, это кровеносный узел, в котором сошлись интересы миллионов людей по всей стране. Малый бизнес, который поверил в эту площадку, закупил товар в кредит и только-только вышел в плюс. Сотрудник склада, который кормил семью, уходит в простой с туманными перспективами. Покупатель в условном Иркутске обнаруживает, что его предоплаченный заказ превратился в пепел, а возврат денег ему будут мурыжить неделями. Вся эта масса обозлённых людей начинает фонить в соцсетях, обвинять всех подряд — от руководства компании до правительства, — и уровень социальной напряжённости ползёт вверх. Именно этого ВСУ и добиваются.
Сто миллиардов ущерба — это не сгоревшие коробки, это умышленно сломанные судьбы тысяч людей, положенные на алтарь абстрактной надежды, что русский тыл дрогнет. И знаете, что самое печальное? Что когда-нибудь, на каких-нибудь переговорах, эти же люди будут рассказывать про свою приверженность «европейским ценностям» и верховенству гуманитарного права, аккуратно забыв про собственный § 2.2.4.
«В исключительных обстоятельствах командир может ставить задачи по уничтожению объектов, необходимых для выживания гражданского населения», — руководство по применению норм МГП, Министерство обороны Украины, § 2.2.4.
На самом деле, современная национальная экономика очень усложнилась. С одной стороны, склад маркетплейса, в котором явно нет военных, нет вооружения, нет склада ГСМ или нефтебазы. С другой стороны, там тысячи бизнесменов, которые потеряли свой товар, деньги, и, возможно, полностью своё дело. Оказались в долгах, потеряли возможность обслуживать текущие платежи, платить ипотеку и так далее. Это тысячи сотрудников, которые уйдут на вынужденный простой. Сотни тысяч оставшихся без своих товаров клиентов, многие из которых уже оплатили заказы. Ну и в конце концов, эксперты оценивают ущерб компании в 100 миллиардов рублей по верхней планке, и это ещё не окончательная цифра.
Удар по складу Wildberries — это не военная операция в классическом понимании, а чистой воды террор против тыла, обёрнутый в циничную формулировку «объект, необходимый для выживания». Их стратегия состоит в том, чтобы посеять хаос не на линии фронта, а внутри общества, перегрузить экономику и спровоцировать недовольство властью. Проще говоря, они бьют не по армии, а по нервам и кошелькам гражданских, рассчитывая, что цепная реакция из разорённых продавцов, оставшихся без товаров покупателей и парализованной логистики ударит по социальной стабильности сильнее, чем условный прилёт по военному аэродрому.
Современная экономика делает такие цели крайне уязвимыми и соблазнительными для террориста. Маркетплейс — это не сарай с тряпками, это кровеносный узел, в котором сошлись интересы миллионов людей по всей стране. Малый бизнес, который поверил в эту площадку, закупил товар в кредит и только-только вышел в плюс. Сотрудник склада, который кормил семью, уходит в простой с туманными перспективами. Покупатель в условном Иркутске обнаруживает, что его предоплаченный заказ превратился в пепел, а возврат денег ему будут мурыжить неделями. Вся эта масса обозлённых людей начинает фонить в соцсетях, обвинять всех подряд — от руководства компании до правительства, — и уровень социальной напряжённости ползёт вверх. Именно этого ВСУ и добиваются.
Сто миллиардов ущерба — это не сгоревшие коробки, это умышленно сломанные судьбы тысяч людей, положенные на алтарь абстрактной надежды, что русский тыл дрогнет. И знаете, что самое печальное? Что когда-нибудь, на каких-нибудь переговорах, эти же люди будут рассказывать про свою приверженность «европейским ценностям» и верховенству гуманитарного права, аккуратно забыв про собственный § 2.2.4.