Притча о дубовом корне и елее

В одном селении, у подножия высоких и неприступных гор, жил старый резчик по дереву по имени Иона. Всю жизнь он создавал удивительные вещи: тончайшие кружева из липы, зверей, что казались живыми, и птиц, готовых вот-вот вспорхнуть с его верстака. Но главным его творением был неоконченный образ Ангела, который он вырезал из цельного, сучковатого и очень твердого дубового корня.
Иона трудился над ним уже много лет. Он брал самое острое долото, налегал на него всем своим весом, но корень лишь глухо звенел, а дерево крошилось.
Однажды мимо его избы проходил богатый купец. Заглянув в окно, он ахнул: — Старик, продай мне этого Ангела! Я дам за него столько золота, сколько весит сам корень. Я поставлю его в своем каменном дворце, и все будут знать о моем богатстве. — Он не продается, — ответил Иона, не отрываясь от работы. — Я не для дворца его делаю. — Для храма? — догадался купец. — Я замолвлю за тебя слово перед епископом, тебя сделают главным мастером. — И не для храма, — покачал головой резчик. — Так для кого же? — рассмеялся купец. — Не для своей же тесной лачуги? В ней и так повернуться негде. Ты тратишь жизнь на кусок дерева, который не принесет тебе ни сытости, ни славы.
Купец ушел, а Иона отложил долото. Слова гостя запали ему в душу. Он оглядел свою бедную избу, пустую суму, старые сапоги. И впервые за долгие годы в его сердце шевельнулось недовольство. «А ведь прав купец, — подумал он. — Жизнь проходит впроголодь. Что толку от моего мастерства, если оно не дает мне земного покоя?»
В ту ночь он не спал. Он взял долото и со всей накопившейся в нем горечи, обиды на судьбу и зависти к богачам ударил по дубовому корню. Он хотел одним махом отсечь непокорный сучок, который портил крыло Ангела. Но дерево не поддалось. Долото со звоном отскочило, вырвалось из рук, пробило оконное стекло и едва не вонзилось ему в грудь. В ту же ночь невиданная буря обрушилась на селение: сорвала крыши с богатых домов, повалила амбары купца, а его каменный дворец дал трещину от фундамента до самой трубы.
Утром, выйдя на порог, Иона увидел разрушения. Соседи плакали над потерянным скотом, купец в отчаянии рвал на себе одежды. А корень на верстаке Ионы стоял нетронутым, только на крыле Ангела появилась глубокая, безобразная зарубка — след от его собственного отчаяния.
В избу к Ионе зашел старый настоятель из горного монастыря, путь которого в столицу преградила буря. Увидев заплаканное лицо резчика и его работу, он сказал: — Ты винишь дерево в том, что оно твердо, Иона? Ты винишь бурю в том, что она сильна? Ты пытался вырезать небесную красоту силами земной злости и обиды. Твоя рука была полна не мастерства, а страха перед бедностью. Дуб крепок, но он послушен. Он не терпит лишь одного — суеты. — Но как же мне смирить эту твердь? — спросил Иона. — У меня нет больше сил. Каждый день жизнь требует от меня хлеба, крыши, здоровья. Я молюсь, но искушения, как осы, жалят сердце: то зависть укусит, то гнев, то страх за детей. Я не могу подняться над этим, я слишком тяжел. — Ты прав, человек слишком тяжел, — кивнул настоятель. — Своим плотским умом, который радуется лишь хорошей зарплате и дрожит при потере должности, ты никогда не поднимешься над землей. Ты пытаешься взлететь на глиняных крыльях. Посмотри на бурю. Купец потерял каменные стены и впал в отчаяние, потому что его дух жил в этих стенах. А твоя изба цела. Твой корень стоит. Знаешь, почему?
Старец подошел к верстаку, взял не тяжелое долото, а маленькую кисточку, стоявшую в углу. Он обмакнул ее в кувшин с освященным елеем, который всегда хранил Иона. — Плоть — это дуб. Искушения — это сучья. Своей силой ты будешь биться об них вечно и лишь искалечишь руки. Но древесина поддается не силе удара, а силе елея. Елей смягчает ее, проникает в самые твердые поры, делает камень послушным воску.