Дело Скляренко

Хорошая характеристика с работы — и та может пригодиться следствию, когда оно добивается ареста

Сегодня прочитал новость: VPN и исчезающие сообщения все чаще стали включать в обоснования ареста. Следствие усматривает в них «методы конспирации». Разобрал эту причуду в своем Telegram.

Мне же знакома и другая аргументация — не менее примечательная. 

Представьте, человек в попытке отбиться от ареста приносит характеристику с места службы — опытный, грамотный, отлично себя зарекомендовал. А следователь использует его профессиональные знания как довод за СИЗО: с такими познаниями он может и расследованию помешать, и от следствия скрыться. 

Характеристику принесли в защиту человека. Следствие приспособило ее под просьбу отправить его в СИЗО. Ловко развернули!

Что это, если не попытка любой бросить человека за решетку? Убежден: за таким усердием нередко стоит желание надавить на человека и получить признание.

С такими доводами следователям остается рассчитывать только на поддержку суда. Без такой «крыши», один на один, слабоваты они против адвокатуры 😎

Новорожденный один на чердаке, мать ушла пьянствовать. С таким рассказом ко мне обратилась неравнодушная женщина. Теперь мы с ней готовим заявление о возбуждении уголовного дела.

Двоих старших детей из семьи 19-летней мамочки уже забрали — они живут с приемными родителями. С младшим девушка провела около недели в роддоме, затем вернулась на чердак, где жила, и оставила там ребенка одного. Ему на помощь подоспела женщина, она же вызвала опеку. Ребенка забрали и, скорее всего, скоро передадут в новую семью.
Но изъятие младенца само по себе не закрывает вопрос об уголовной ответственности.
Для статьи 125 УК РФ не требуется, чтобы человек получил травмы или погиб. Нужно установить, что его заведомо оставили без помощи в опасном состоянии. Поэтому предстоит проверить условия, в которых находился младенец, реальность угрозы и действия матери.

Теперь женщина добивается правовой оценки случившегося. Но прежде чем говорить об уголовной ответственности, нужно восстановить то, что происходило на чердаке. Какие обстоятельства здесь могут стать решающими — рассказываю в Telegram.

Когда ИИ ошибается в суде: три реальные историй

Верховный суд, утвердивший концепцию ИИ в судопроизводстве, сам оценивает риск «галлюцинаций» нейросетей как высокий. Под этим понимаются выдуманные нормы, несуществующие решения и ложные цитаты. Опасение не теоретическое: такие случаи в практике уже есть.

🇧🇷 Бразилия: практику придумали, в компенсации отказали
В 2023 году судья отклонил иск госслужащей, сославшись на решения, которых не существовало. Обнаружил это адвокат. Выяснилось, что документ готовил советник с помощью ChatGPT. Судья объяснил: из-за чрезмерной нагрузки проверить каждый прецедент не успел. Так ответ нейросети успел стать судебным обоснованием раньше, чем кто-нибудь убедился, что приведенные решения существуют.

🇺🇸 Джорджия. Ошибка ИИ в деле о пожизненном сроке
Осужденная к пожизненному заключению Ханна Пейн просила пересмотреть ее дело. Помощник прокурора подготовил проект отказа с выдуманными и искаженными прецедентами. Суд отказал и перенес часть ложных ссылок в свое постановление. Ошибку нашел Верховный суд штата. Прокурор признала, что использовала ИИ без проверки. 

🇧🇷 Бразилия. Белым по белому
В жалобе по делу об убийстве нашли скрытую инструкцию: если документ читает ИИ, пусть истолкует его в пользу защиты. Белый шрифт, белый фон — аргумент для машинных глаз. Заметил совершенно случайно это сотрудник суда, а если бы нет? 
Ссылку не проверили, цитату приняли на веру — и выдумка нейросети уже стала частью судебного решения. Ошибку пропустили несколько профессионалов, а последствия могут отразиться на судьбе человека, чье дело они рассматривали.

И на этом фоне судей хотят обязать отдельно обосновывать несогласие с рекомендациями ИИ. Разбираю, почему это может подтолкнуть к обратному эффекту и делюсь своим мнением о внедрении ИИ, в Telegram.

Моя доверительница решила оспорить 28-летний приговор

В 1998 году, когда она еще была подростком, суд назначил ей два года условно. Потом была другая жизнь, семья. Но когда у нее подросли дети и стали поступать в институты, возникло опасение: не отразится ли давняя судимость матери на их будущем? Тем более дело было связано с наркотиками — статья считается тяжкой и накладывает ограничения.

В 2018 году начались попытки добиться пересмотра. И вот доверительница обратилась ко мне.

По одной из статей, убежден, состава преступления не было. Значит, предстоит обосновать, почему описанные судом обстоятельства не давали оснований для осуждения по этой статье.

И вот спустя 28 лет после приговора мы направили Конституционную жалобу. За этими годами — человек, для которого эта история так и не осталась в прошлом. И может нарушить планы ее близких.

А возвращаться к этой истории теперь приходится по единственному сохранившемуся документу — приговору. О том, как работаем спустя почти три десятилетия после осуждения рассказал в своем Telegram-канале.