Знаешь, кого труднее всего признать в себе? Сбитого лётчика.

Когда-то была на подъёме. Горела, успевала, тянула. А сейчас как будто выключили. Сил нет, хватка не та, и как-то стыдно, что раньше могла, а теперь куда- то всё делось.

И вот тут включается самое коварное. Ты начинаешь притворяться, что всё по-прежнему. Держишь лицо, тянешь на старых оборотах, изображаешь ту версию себя, которой уже нет. И тратишь последние силы не на восстановление, а на маскировку.

Но. Сбитый лётчик, который признал, что сбит, идёт чиниться и снова взлетает. А тот, кто делает вид, что всё нормально, падает окончательно.

Признать «я сейчас не в форме» — это единственная точка, из которой вообще можно оттолкнуться. Пока врёшь себе что всё ок, чинить-то как будто и нечего.

Мешает признать обычно один голос. Тот самый внутренний критик: «раскис — значит слабак», «соберись, другие же справляются». Он не даёт даже выдохнуть и честно признаться себе, в том, что есть.